Пламенный лед
Шрифт:
Вышел он из магазина с небольшим букетом из пяти желтых роз. Даша любила розы: алые, белые, кремовые…
Но алые розы Макс считал чем-то личным, чем-то вроде признания, белые ассоциировались с восхищением, восторгом, а кремовые… Кремовые розы… он не знал, какие ассоциации вызывают у него эти цветы, но образ Даши или той же Вики точно сюда не подходил.
***
Встав утром, Лиза поняла, что Максимилиана дома все еще нет. Оглушающая тишина и серое осенние небо за окном - вот и все. Прежде он всегда возвращался. Через пару часов или под утро, но возвращался. Порой Лиза
Стало холодно и больно, Лиза прижала ладошку ко рту и опустилась на край ванны. Он ничего ей не обещал… ничего не обещал. Мысленно она повторила эти слова несколько раз, но стало только хуже. Она тихо заскулила, чувствуя, что снова не может сдержать слезы. Чем она хуже тех, других? Почему все не может быть иначе?! Она ведь готова отдать ему всю себя, готова вложить в его руки все, что у нее есть – душу, сердце, мысли. Она готова делить с ним постель, отдаваться ему каждый раз, как он только этого захочет, быть нежной и страстной, покорной и дерзкой. Она могла бы дать ему так много… могла бы, если бы только он захотел, если бы ему это было нужно. Но она ему не нужна. Почему?!
Поправив спадающий с плеча ремень спортивной сумки, Лиза вышла из подъезда. Она крайне редко оставляла коньки в машине, и вчерашний день не стал исключением. Холодный поток ветра тут же швырнул в лицо пыль, деревья беспокойно зашуршали желтеющей листвой. Лиза поежилась и подняла ворот легкой куртки, снова поправила ремень и, глядя себе под ноги, зашагала к остановке. Но стоило ей пройти несколько метров, как позади раздался автомобильный гудок. Она обернулась и почти сразу же увидела машину Самойлова, стоящую чуть поодаль. Автомобиль тронулся с места и плавно притормозил возле нее. Первым желанием Лизы было пойти дальше, не обращая на BMW никакого внимания, но новый порыв ветра заставил ее передумать. Какой смысл изображать из себя то, чем ты не являешься? А в том, что у нее есть гордость, Лиза уже давно сомневалась.
Едва только она обогнула капот автомобиля и подошла к дверце, та сама открылась. Из салона повеяло теплом и едва уловимым фруктовым запахом освежителя. Макс смотрел перед собой, его сильные руки лежали на колесе руля. Забравшись в машину, Меркулова втиснула сумку себе под ноги и в молчании пристегнула ремень. Подставила ладони под струю теплого воздуха. С утра она не смогла заставить себя поесть и теперь чувствовала легкий голод. Хотя, даже будь у нее возможность перекусить, она бы ею не воспользовалась. Не хотелось ровным счетом ничего, погода в точности отражала ее настроение. Мерзко, сыро и холодно.
До начала тренировки они с Максом так и не сказали друг другу ни слова. В тишине доехали до школы и так же молча разошлись по раздевалкам. Оказавшись возле борта, Лиза увидела Костю и махнула ему рукой в знак приветствия. А потом улыбнулась. Не для него, а назло самой себе. И назло Максу, пусть его еще и не было поблизости. Мягко ступила на лед и в пару подсечек очутилась возле Павлова.
–
– Сойдет, - тряхнула она головой, откидывая непослушные прядки волос со лба. – А твое как?
– Тоже ничего. Рад, что ты улыбаешься. Тебе идет улыбка.
– Да… - Она неловко дернула плечом.
Если бы Костя знал ее чуточку лучше, он бы ни за что не поверил в эту улыбку. И не сказал бы, что рад. И, возможно, он бы хотел узнать ее лучше, но…
Лиза обернулась и наткнулась на пристальный взгляд Самойлова. Тот стоял, положив руки на бортик, и в упор смотрел на нее. И она снова заставила себя улыбнуться. Повернулась к Косте и спросила его о чем-то ерундовом, совершенно неважном. Затылком она чувствовала взгляд Макса, но ей было все равно. На этот раз действительно все равно.
– Ты что на лед не идешь? – спросил Миронов, остановившись возле фигуриста. – Доброе утро.
– Мужчины обменялись рукопожатиями.
– Да так, - нехотя бросил Макс и, не желая разводить разговор, открыл дверцу.
Женя проводил его задумчивым взглядом. Через секунду ощутил движение рядом с собой и уловил едва заметный аромат духов своей жены. Ксюша встала рядом, касаясь локтем его локтя.
– Что-то Макс сегодня не в духе.
Немного помолчав, Ксюша проговорила:
– Он ревнует.
– Кого?! – удивился Женя. – Лизу?!
– Угу, - не отводя взгляда от катка, отозвалась Ксения.
– Только не говори, что ты не замечал ничего.
– В ее больших карих глазах можно было прочесть все, что она думает по поводу этого самого удивления. – Не поверю, что ты ничего не замечал.
– Не знаю…
– Они уже взрослые, разберутся.
Успокаивающее прикосновение жены к плечу подействовало на Миронова самым благотворным образом. Он накрыл ее пальчики своей ладонью, в глазах мелькнула нежность.
Вечером Лиза едва передвигала ноги от усталости. Все, о чем она мечтала, – добраться до постели. Даже есть не хотелось, на это не осталось сил.
– Лиза, - окрикнул ее охранник, когда она проходила мимо поста. – Погоди.
– Что случилось? – Она подошла ближе и посмотрела на него с мольбой. Протянула чуть капризно: – Домой хочется…
– Сейчас поедешь домой.
– Он взял букет гербер, стоявший у него на столе в литровой банке, и подал ей. – Держи, минут десять назад курьер принес.
– А мне-то зачем?
Цветы Лиза брать не спешила. Смерила взглядом охранника, не понимая, почему он протягивает ей букет. Герберы были красивые – крупные, яркие. Две рыжие, две красные и одна солнечно-желтая. День выдался настолько тяжелый, что мозг ее отказывался что-либо воспринимать и анализировать. Раз за разом они повторяли отдельные куски программ, оттачивали слабые места, выполняли множество упражнений в зале, работали над чистотой элементов. Как ни странно, но ей удалось преодолеть себя и войти в рабочую колею. На вечерней тренировке они три раза прогнали короткую программу от начала до конца. Миронов снимал их на камеру, а после указывал на моменты, требующие особого внимания. И все бы ничего, только с Максом они практически не разговаривали.