Подглядывающая
Шрифт:
Самый важный снимок – тот, который может появиться на выставке, тот, за которым охотимся мы с Эем, – Рената сделает тайком. Это будет неожиданно и непредсказуемо. И снимок вряд ли мне понравится – демонстрация внутренних изъянов интересна зрителям, но не моделям.
Так могу ли я рассказать Эю, что собираюсь стать наживкой? Согласится ли он?
Или именно к этому он меня и подталкивает?
– Я нне решила.
– Даже не думай, – сквозь зубы цедит он, обгладывая косточку. – Этого не будет.
Короткий разговор. Жирная точка.
Ну
Смотрю, как он поглощает еду – будто машинально. Он вообще ощущает ее вкус?
– Я ппонимаю тебя.
Его бровь приподнимается. Челюсти работают все также усердно.
– Ррената классная, – продолжаю я, не спуская с него глаз. – В ттом ссмысле, что с… с ней обыденные ввещи ннаполняются смыслом. В ккаждом ппредложении есть пподтекст, ккак надстройка, ввторой этаж.
– Скорее, подвал, – Эй одним движением открывает бутылку с пивом и выпивает треть огромными глотками.
Снисходительно прищуриваюсь.
– Ты ппросто злишься, ччто она оказалась ттебе не ппо зубам!
– А ты, значит, ее раскусила? – Эй ставит бутылку на стол с чуть более громким звуком, чем обычно.
– Ввозможно.
Эй заглядывает в ведерко в поисках крылышка. Ведерко пустое. Он швыряет его в мусорную корзину. Ведерко отскакивает от обода корзины и совершает полукруг по кухне, оставляя жирную полоску.
Некоторое время мы с Эем смотрим друг другу в глаза.
– Значит, она хотела, чтобы ты так думала.
Я отступать не собираюсь.
– А тты, пполучается, знаешь ее наизусть? Ппока что я веду ее зза ссобой, а не ннаоборот.
Эй чуть приподнимает подбородок, и в глазах вспыхивают дьявольские огоньки – или преломляется свет лампы.
– Хорошая работа, Эм. Так когда у вас следующая встреча?
– Нне знаю, – я отпиваю колу из жестяной баночки – напиток, идеально подходящий для моего душевного состояния. – Она ппозвонит мне. Ппотому что она ввзяла мой номер ттелефона... А сколько ппрошло времени, ппрежде, чем она ппопросила твой номер, Эй?
Он ухмыляется.
– Не думаю, что это можно сравнивать.
– Скажи пправду, Эй! Она тебе его и не ддавала, ссам вымолил.
– Вообще-то, это жестоко – учитывая, что ты уже знаешь мою историю.
Он прав.
Стираю салфеткой улыбку, тщательно вытираю пальцы.
Нет, не получается быть серьезной.
– Она мне пповерила!
– Рената? Поверила тебе? Не смеши меня, Эм. Рената и доверчивость – несовместимы.
– Оччень даже!
– Да нет! Несовместимы! Это как ты и... – Эй поджимает губу, щелкает пальцами, –караоке!
– Ввот как?! У ттебя есть ккараоке?
Эй отваливается на спинку стула, закладывает руку за руку. Вид у него, как у сытого кота.
– Допустим.
– Ввключай!
– Я не уверен, что готов это слушать.
– Ну, ддавай же! – мне приходится тащить его за руку.
Его скептицизм бьет через край.
– Ну, и что же ты хочешь... – он делает шикарную паузу, – спеть? Ты, конечно, стала меньше времени тратить на вымучивание
– Ппокажи, что у тебя есть!
Едва он включает на телевизоре караоке, как я забираю пульт и листаю список песен.
Эй прикуривает сигарету. Переносит пепельницу на комод, облокачивается о него локтем. Место в первом ряду.
– Ввот!
– «Отпусти и забудь»? Там есть слова, Эм. Много слов. И все их нужно произнести. Ты уверена?
– Абсолютно! – нажимаю на плей.
И после проигрыша приступаю...
Эй не знает о моей особенности: когда я пою, звуки выливаются из меня, а не тащатся, ковыляя и спотыкаясь. Когда пою, я не заикаюсь.
Сначала я еще поглядываю, как меняется взгляд Эя, как ухмылка, пройдя стадию плотно сжатых губ, превращается в улыбку. А затем я так увлекаюсь пением, вдохновленная музыкой и своей смелостью, что перестаю обращать на Эя внимание.
– Не открывай, храни секрет! Будь хорошей девочкой для всех!.. – да, это мой бенефис! – Но тщетно все-е-е-е! – на этом моменте я так артистично и душевно развожу руками – что сбиваю пепельницу.
Пепел оседает на ковер уже только под музыку, без слов.
Не поднимая головы, стряхиваю пепел с платья.
И слышу аплодисменты Эя.
– Это было круто, Эм! Честно. Оказывается, у тебя есть голос! Во всех смыслах этого слова, – он снова включает телевизор. – А можешь спеть что-нибудь менее щенячье? Например…
Так начинается мой лучший вечер – вернее, уже ночь – в компании Эя.
Несколько песен я исполняю сама, а потом, после пары бутылок пива, ко мне присоединяется Эй. Мы поем песни Scorpions, Queen и The Beatles – горланим во все горло, нисколько не стесняясь друг друга. Потом переходим на песни из советских кинофильмов. После дуэта «Есть в графском парке темный пруд…» Эй разворачивает меня к себе лицом и, глядя в глаза, говорит:
– Эм, ты – лучшее, что случалось в моей жизни. А я – в твоей. Переезжай жить ко мне.
Я смотрю на него, не мигая, широко распахнутыми глазами.
А он смотрит на меня, тепло, чуть улыбаясь.
Тем сложнее мне выговорить то, что должна.
– Ну же, Эм! Чего ты зависла? Я понимаю, предложение неожиданно щедрое…
Я вижу, ему становится не по себе, поэтому заставляю себя хотя бы качнуть головой. Сейчас мне очень тяжело смотреть ему в глаза.
– Почему? – он так искренне не понимает, что у меня сжимается сердце. – Из-за того, что произошло в квартире Ренаты? Между нами тогда ничего не было. Никакого интима, клянусь! Мы немного подурачились – только и всего. Ты уже и сама, наверняка, поняла: она не из тех женщин, которых можно к чему-либо принудить. Кроме того, у меня есть девушка, и я не собираюсь ей изменять.