Поиск дорог
Шрифт:
Дим слегка раздвинул колючие ветви, желая увидеть, за чем наблюдала Бренна.
Чувствуя, как его брови от удивления неконтролируемо ползли вверх, он несколько раз закрыл и открыл глаза, не веря в то, что видит перед собой. Хотя, такие эманации силы нельзя было пропустить мимо. И не каждый день такое встретишь.
Шакт, наделенный невероятной силой, которая с лихвой компенсировала отсутствие опыта, навыков, долгих аров обучения. Ждану этого было не надо, он брал щедро разлитую в воздухе энергию, грубо разрывая ее на части, и плел энергетический барьер.
Дим не без восхищения смотрел, как сплетаются
Любого, кто не знает о ловушке, испепелит на месте. Далеко не каждый шакт сможет выставить защиту такой силы, тем более, когда не ожидает подвоха. Об неодаренных даже говорить не приходилось.
Его размышления прервало шевеление сбоку. Он повернулся к напарнице, о которой на эти мгновения просто забыл, настолько было велико его изумление. Нахмуренные брови, расширенные ноздри, плотно сжаты губы, аура, переполненная силой.
Димостэнис успел поймать ее всего за мгновение до прыжка вперед. Схватил за лодыжку и рванул на себя. Бренна упала лицом вниз, не успев даже пикнуть. В следующий миг он уже сидел на ней, одной рукой заламывая ей руки за спиной, чтобы она не сильно дергалась, а второй вжимая ее голову в землю, плотно, чтобы не смогла издать даже звука. Не задохнется, но земли наестся. Может, заодно успокоится и придет в себя. Истеричка!
Ждан подвесил еще «светлячков», чуть пригасил их сияние мутной дымкой и, оставшись доволен своей работой, вернулся в деревню той дорогой, по которой пришел.
Выждав, пока тот удалится на необходимое расстояние, Дим отпустил свою пленницу. Несколько мгновений Бренна лежала, пытаясь прийти в себя, чуть повернув голову и хватая воздух. С явным трудом развела руки, сначала вытянув их вдоль тела, а потом вперед себя, разминая мышцы. Ей было больно. Он знал, что растянуты связки, сухожилия и еще несколько дней она будет вспоминать их совместный поход. Хотелось добавить еще несколько оплеух, чтобы выбить из нее всю дурь, но Дим сдержался.
Бренна медленно поднялась сначала на колени, стараясь не помогать себе руками, а потом на ноги. Повернулась к нему. Вся помятая, растрепанная, перепачканная грязью с головы до ног.
— Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? — прошипела она, выплевывая землю.
И на самом деле швырнула в него самой настоящей боевой формулой, которой же он ее и научил. Димостэнис выставил отражающий щит. Тот, ослабив силу плетения, отбросил его назад, и оно вернулось к своей создательнице. Ударило по зубам и швырнуло на землю. Бренна, сверкая безумными глазами, снова вскочила на ноги, забыв о боли и снова повторила попытку. Это повторилось снова и снова. Она швыряла в него плетениями, получала по зубам, падала, вставала, отплевываясь уже не землей, а кровью из разбитых губ и снова пыталась его достать.
Дим давал ей это делать, надеясь, что с силой закончится и истерика, но первое закончилось довольно быстро, а вторая была в самом разгаре.
— Ты ему помогаешь, да? — заорала она, на полном серьезе решившись наброситься на него с кулаками. — Или ты его испугался? Трус!!!
Дим схватил ее в охапку,
— Ведь это он! Он все сделал! — орала Бренна. — Он убил Криса! Ты помогаешь ему!!!
Он видел, как по его коже расползается плотный серебряный контур, и ему все сложнее становилось себя сдерживать.
— Ты его испугался? Так иди, попроси его не посылать тебя в поход! Пускай все завтра сдохнут. И кстати, твоя сестренка пострадает первой, так как Энтони завтра тоже идет с этим обозом!
Терпение закончилось. Димостэнис резко развернул ее к себе лицом, хватая за ворот рубахи.
— Если бы ты сейчас пошла туда, от тебя, как и от других осталась бы лишь кучка пепла. А если ты еще раз откроешь рот, — видя, что она собирается продолжить свои обвинения, остановил он ее, — то очень сильно и долго об этом будешь жалеть. Я тебе обещаю. Ты не думаешь ни о ком. И тебе все равно, сколько осталось в этом лесу и сколько еще может сгинуть. Тебе важна только твоя месть, — от наплывающих на него волн ярости, Дим терял контроль над своим даром и перед глазами уже плясали серебряные искры. — Он не может все это делать один! Если бы я убил его, о чем ты мечтаешь, то мы так и не узнали бы кто его сообщник, а может, даже сообщники. И жертв будет становиться все больше! Потому что ни мотивов, ни целей мы тоже не знаем. Даже если отбросить такие несущественные для тебя мелочи, то нас вряд ли кто понял, придя мы с бездыханным телом Ждана в деревню. Без доказательств. Только потому, что тебе этого захотелось!
Бренна смотрела на него испуганными глазами, она уже тоже была вся в серебре, как и все вокруг них. Стихии сплетались одна в другую, ластились к нему. И весь мир был как будто на ладони.
— Нельзя убивать просто потому, что тебе этого хочется. Нельзя уравновесить баланс между справедливостью и подлостью, принося в мир еще больше боли. Мы должны защищать. Мы должны следовать по тонкой нити равновесия. Природа дает жизнь каждому и каждому указывает путь, но пройти его надо так, чтобы не разрушить ни себя, ни его.
Бренна вскрикнула. Нити, которые завязал Ждан в свои смертоносные плетения стали развязываться, отделяться одна от другой, освобождаясь и сливаясь в единый поток свободной энергии, который тянулся к Диму, признавая своим хозяином и готовый служить как преданный пес.
«Серебряные — защитники. Они приходят в мир, чтобы противостоять бедам и разрушением. Они приходят защищать. Им не надо одерживать ярких побед. Баланс должен быть сохранен.
Они — защитники».
— Понял я! Понял! — заорал Дим, хватаясь за голову, закрывая уши, пытаясь избавиться от этого навязчивого жужжания, поселившегося в его голове. — Хватит!!!
Все исчезло. Вернулся обычный лес. Темный, ночной, не освещенный сиянием Таллы. Не было защитных линий, не было «смертоносного роя», лишь тишина, потоки чистой силы и умиротворение. Такое явное, что ощущалось даже кожей.
— Что это было? — нервно сглотнула Бренна. — Как ты это сделал?
Дим подошел к тому месту, где Ждан установил свои ловушки. Остались лишь небольшие эманации силы, но если не знать, что здесь было, то вряд ли что почувствуешь.
— Не надо меня выводить из себя, — произнес он, глядя на девушку. — Это единственное, что ты должна помнить.