Полковник Гуров. Компиляция (сборник)
Шрифт:
– Вот-вот! Еще и его загуби! – буркнул Степан Алексеевич и объяснил: – Дочка это наша, Надежда. Она с мужем и пацанами тоже здесь живет, в смысле в квартире этой. Мы же, когда приехали, нам, как беженцам, эту комнату дали, вот все здесь и ютились. Льготы у нас кое-какие имелись, так мы Степку в ясли устроили. Мы с матерью пошли опять на железку работать, а Светка дворником здесь же устроилась, вот ей в нашем же коридоре комнатушку и дали, когда освободилась. Это уже потом она бухгалтерские курсы окончила. Только у нас чуть посвободнее стало, как Надюха незаметно так выросла и даже замуж выскочила. И опять мы голова на голове жили. А уж как пацаны у них пошли, так мы еще одну комнату
– Лев Иванович, – представился Гуров.
– Лев? – переспросил Степан Алексеевич. – А что? Хорошее имя. Ты вот скажи мне, Лева, как на духу, пока здесь матери нет, у Кольки все в порядке? Чем занимается? Женат ли? Дети есть или нет?
Ну и что мог Гуров на это ответить, если он не знал, что произошло в доме Николая Степановича в его отсутствие? Вот он постарался ответить максимально уклончиво и неопределенно:
– Степан Алексеевич! Я ведь с ним только по работе сталкиваюсь, и там у него все нормально, а вот насчет жены и детей просто не знаю. Но Николай очень просил меня, если все окажется правдой и вы действительно его родители, немедленно привезти вас к нему в Москву. Так что собирайтесь, и завтра же первым рейсом мы вылетаем.
– Эк ты, куда загнул! – хмыкнул Савельев-старший. – Всем кагалом! Да нас же восемь человек! Это сколько денег-то надо?
– Не волнуйтесь, я вам одолжу, – пообещал Лев Иванович. – А в Москве со мной Николай Степанович расплатится.
– Да уж, слышали мы, какие там зарплаты, не чета нашим, – вздохнул Степан Алексеевич. – А где Колька работает-то?
– В московском филиале одной крупной сибирской компании.
Гуров ответил вроде бы чистую правду, но не до конца ее открыт, чтобы не пугать этих людей – мало ли, как они отнесутся к весьма значительному состоянию и положению сына? Вдруг решат, что они его могут скомпрометировать и еще, чего доброго, ехать откажутся?
– Ишь ты, куда взлетел! – с восхищением покачал головой Степан Алексеевич и перешел к делам насущным: – Ну а останавливаться мы где будем? У нас на гостиницу денег нет.
– Так у него в доме и остановитесь, – объяснил Лев Иванович. – Он мне и адрес дал, чтобы я знал, куда вас привезти.
– Ладно, обдумаем! – значительным тоном сказал Степан Алексеевич и, посмотрев на часы, пообещал: – Вот Светка со Степкой придут, поужинаем и поговорим! Да и Надюха с Антошей тоже небось прибегут – Вовка-то наверняка и их взбаламутил.
– Да, я хотел бы их дождаться, чтобы познакомиться, а вот потом в гостиницу пойду, – сказал Гуров.
– Еще чего! – возмутился Степан Алексеевич. – Здесь переночуешь! – непреклонным тоном заявил он. – Небось не стеснишь! Найдем, куда тебя положить! Ну куда ты на ночь глядя отправишься? Города ты не знаешь, а район у нас не самый спокойный! Так что даже не спорь!
Как оказалось, Надя была медсестрой в больнице и ушла утром на суточное дежурство, а ее муж Антон, работавший водителем на «Скорой помощи», должен был освободиться в восемь часов вечера. Но они оба, взволнованные звонком сына о том, что дядя Коля нашелся, сорвались с работы, что было воспринято руководством с пониманием – не так уж часто находятся родственники, пропавшие двадцать лет назад. Приехав домой, они набросились с расспросами и на Гурова, и на родителей, а потом ушли к себе, чтобы переварить эту новость. Последними пришли Светлана – она была бухгалтером в магазине и не могла уйти раньше, потому что надо было подсчитать и сдать инкассаторам выручку, – и Степан, работавший автомехаником и заочно учившийся в институте. «Хоть этот с образованием будет, если уж у Кольки не получилось!» – прокомментировал старший Степан успехи внука. И они были единственные,
– Степушка! Твой папа нашелся! – радостно сообщила внуку Наталья Николаевна, на что тот только потупился:
– Я знаю, мне Вовка звонил.
– Светланочка! А ты чего такая невеселая? Ведь Коленька нашелся! – обратилась к молодой женщине Наталья Николаевна.
– А будет ли он нам рад? – ответила Светлана и за себя, и за сына.
Поднявшийся после этого возмущенный гвалт из мужских и женских голосов был таков, что Гуров подумал: «Какое счастье, что все они живут в разных комнатах, потому что соберись в одной, можно было бы с ума сойти». Но постепенно все как-то поутихли, и когда собрались за столом, Степан Алексеевич, откашлявшись, солидно сказал:
– Тут вот Лева предлагает нам всем завтра в Москву вылететь, чтобы с Колькой встретиться, и обещает помочь деньгами на билеты, а остановиться мы все у сына можем. Что скажете?
– И говорить нечего! Конечно, едем! – решительно заявила Наталья Николаевна. – И одалживаться мы не будем – у меня немного отложено, вот их и потратим. Только вот самолетом… – замялась она. – Боязно как-то! Поездом-то оно надежнее!
– Бабуля! Давай самолетом! – в один голос заверещали младшие внуки. – Так интереснее! Мы же не летали никогда!
– Я так думаю, мы не поедем, – переглянувшись с сыном, тихо сказала Светлана.
– Или мы едем все, или никто! – твердо проговорил Степан Алексеевич. – Выбирай! Тоже мне придумала – они не едут! Хочешь лишить нас с матерью счастья родного сына после стольких лет разлуки обнять? – гневно вопросил он. – Ничего не выйдет! Поедете как миленькие! А то мы ведь и силой повезти можем! Никуда вы не денетесь!
В конце концов, было решено, что едут все. Гуров со своего ноутбука заказал билеты на самолет, а потом позвонил в Москву Орлову насчет «Газели» и Погодину, чтобы тот приготовился к приему гостей. «Как говорится, я сделал все, что мог! Пусть, кто сможет, попробует сделать больше!» – не без гордости подумал он. Устал Лев Иванович страшно и очень надеялся, что едва ляжет на одолженную у соседей раскладушку, как тут же уснет, но не тут-то было. Женщины, конечно, изо всех сил старались не шуметь, но, собирая вещи и шепотом обсуждая, что брать, а что нет, они постоянно шмыгали по коридору, что-то роняли, опять-таки шепотом ругаясь при этом на собственную неуклюжесть, но здоровому, крепкому сну это не способствовало. И Гуров в дикой тоске мечтал о том моменте, когда он доберется наконец до собственной кровати и выспится власть, добирая все, что недобрал за эти сумасшедшие дни.
Утром все вылетели в Москву.
Мужики за столом шумно обсуждали услышанное. А вот Гуров от усталости клевал носом.
– Мужики! Гуров вырубается, – громко сказал кто-то, и все замолчали.
– Еще бы он не вырубался, если за четыре дня сумел разобраться с делом, в котором остальные месяц ковырялись, да шиш, что узнали! – воскликнул Виктор.
– Лева? Тебе плохо? – раздался над ухом у Гурова обеспокоенный голос Крячко.
– Нормально, это просто недосып, – пробормотал Лев Иванович. – Мне домой надо.
– Конечно, домой. Куда же еще мужику после работы возвращаться, как не домой? – охотно согласился с Гуровым Погодин. – Только ты вздремни чуток. Ну, сам подумай, зачем тебе таким видом жену пугать? Сейчас прикорнешь немного и будешь снова молодец-молодцом. Сашка! Помоги! – позвал он Александра, который своей комплекцией мало ему уступал, тоже был тот еще медведь. – Ну, понесли!
И они, положив руки Льва Ивановича себе на плечи, приподняли его так, что его ноги не касались пола, и действительно понесли наверх.