Прекрасная бунтарка
Шрифт:
Что и говорить, брак «по залету» — не самый идеальный вариант. Тем более что Стивен намеренно откладывал до поры до времени мысль о женитьбе. Семье нужны не только деньги — нужно внимание, нужно время, а как раз времени у него и не было. Но чего уж там теперь рассуждать? Беременность Патрисии — факт свершившийся, а ведь он горячо любит молодую женщину. Придется вырабатывать новую систему управления фирмой, искать компромиссы.
Да! Это мысль. Лучше всего жениться на Патрисии, и как можно скорее.
Стивен снова схватился за телефон,
— Черт возьми! — выругался молодой человек и, выждав несколько минут, повторил попытку.
Тот же результат. Это могло означать только одно: Патрисия нарочно не положила трубку на место, чтобы он не мог дозвониться. Она не хочет с ним разговаривать, не хочет ничего слушать. Причем имеет на то все основания. Он вел себя как последний идиот!
С трудом сдерживая нетерпение, Стивен заставил себя подождать еще несколько минут и перезвонил снова. И еще раз. Однако лишь утвердился в выводе: Патрисия не станет больше с ним разговаривать. Во всяком случае — по телефону.
Стивен набрал другой номер и быстро дал потрясенному таким нежданным поворотом дел Фрэнку ряд указаний, общий смысл которых сводился к тому, что он, Стивен, в ближайшее время никуда, в том числе и в Финляндию, не едет, а передает все полномочия своему заместителю, то есть ему.
— Неограниченные полномочия? — не веря собственным ушам, переспросил Фрэнк. — Или мне все же можно звонить вам в случае крайней необходимости?
— Неограниченные! — твердо повторил Стивен. — Но на всякий случай я оставлю в офисе координаты, как со мной связаться. Скорее всего буду в Стратфорде. Но без необходимости не звоните, решайте все вопросы самостоятельно.
— Фантастика! И чему я обязан столь неожиданной честью?
— Моей женитьбе!
— Что-что?
— Патрисия ждет ребенка, — коротко пояснил Стивен.
Его правая рука, Фрэнк, знал молодую женщину и несколько раз ужинал вместе с ней и Стивеном, когда дела приводили в Стратфорд и его.
— Силы небесные!
Стивен вполне понимал изумление Фрэнка. Он и сам привык считать, что относится к числу мужчин, которые не допускают подобных промахов. Но не объяснять же личному помощнику все обстоятельства, да еще столь интимного свойства.
— Лучше не взывайте к небесам, а отправляйтесь на переговоры в Финляндию. Проявите себя хорошо — можете рассчитывать на дальнейшее продвижение по службе. Я собираюсь снять с себя часть обязанностей, в том числе и большинство заграничных поездок. Но — всему свое время.
Больше всего на свете Стивену хотелось прямо сейчас сесть в машину. Однако он заставил себя сдержаться. На улице уже вечер, а пока он доберется туда — все же путь неблизкий, несколько часов за рулем! — будет и вовсе глухая ночь. Просто неприлично тревожить Патрисию в такое время. Лучше и самому хоть немного поспать, и дать выспаться ей, а уж с утра, встав пораньше, рвануть в Стратфорд.
10
Утром, практически не спавший всю ночь и в тысячный раз повторяющий про себя тысячу самых убедительных аргументов, почему именно Патрисия должна выйти за него замуж, Стивен стоял перед скрипучей железной калиткой.
Он сто лет не был в этой части города. Точнее, это был уже даже и не совсем город, а пригород. Небольшие аккуратные домики, увитые плющом кирпичные заборы, типичная английская провинция. Только сейчас, при виде стареньких, выщербленных плиток на дорожке, покосившейся беседки в крошечном садике, до Стивена дошло, как сильно отличается окружение, в котором прошло детство Патрисии, от его собственного. Да уж, роскошью и богатством ее жизнь явно не баловала. Ему вспомнилось, как поражена была Патрисия его жилищем, как в первое свое утро там бродила по всем дому, охая, ахая и удивляясь.
И тут, хотя. Стивен тут же ощутил угрызения совести за столь недостойные мысли, ему вдруг подумалось: а так ли уж случайна эта беременность, как утверждает Патрисия? Вдруг молодая женщина нарочно все подстроила? Вдруг, как прежде Кей, надеется таким образом заполучить его в мужья?
Но возможно ли это? Чтобы строить подобные замыслы, разыгрывая при этом святую невинность, надо быть очень искусной актрисой. Способна ли Патрисия на столь изощренное притворство?
И ответ на этот вопрос был ясен: нет, не способна. Та Патрисия, которую Стивен знал и любил, не принадлежала к числу корыстных стяжательниц, готовых на любую грязную уловку, лишь бы выйти замуж за богача. Она — совсем другая, нежели Дайана или новая жена его отца. Стивен еще не встречал женщины со столь цельным и чистым характером, столь чуждой какой бы то ни было лжи и неискренности.
За это он ее и любил.
Поднявшись на низенькое крыльцо, над которым свили беседку ветви жимолости, Стивен позвонил. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь наконец отворилась. Он уже успел подумать, не случилось ли чего плохого.
На пороге стояла невысокая сухенькая пожилая дама. В ее глазах Стивен прочел откровенную враждебность.
— Вы напрасно потратили время, приехав сюда, мистер Лоуберри, — резко произнесла она. — Надо было сначала позвонить.
— Я решил, что мне лучше поговорить с Патрисией при личной встрече, с глазу на глаз. Вчера вечером я несколько раз набирал ваш номер, но она, наверное, нарочно не положила трубку на рычаг. Послушайте, миссис Мей, я прекрасно понимаю ваши чувства. Вы считаете меня обычным богатеньким хлыщом, охотником за удовольствиями — но вы ошибаетесь. Я люблю вашу внучку и меньше всего на свете хотел бы причинить ей боль. А теперь можно мне войти и поговорить с ней?
Казалось, чистосердечные слова Стивена стерли следы гнева с лица пожилой женщины. Но тревога и беспокойство по-прежнему читались в ее взгляде.