Призрак былой любви
Шрифт:
Мелисса поздоровалась, глядя в пол. В Максе всколыхнулось раздражение, но он стал раскладывать по тарелкам утку.
Они еще не расправились с первым блюдом, а он уже понял, что задумка со званым ужином была ошибкой. На все его и Сесиль попытки втянуть ее в разговор Мелисса отвечала односложно. Она постоянно кривила губы, на глаза ей падала отросшая челка. На этот раз стряпню его она не критиковала, но лишь потому, что не была расположена к общению.
После Мелисса демонстративно удалилась наверх спать, а Макс налил себе
— Извини.
— За что, ch'eri?
— Она была с тобой невежлива.
Сесиль улыбнулась.
— Макс, ей тринадцать лет.
Он сел подле Сесиль, одной рукой обнял ее за плечи.
— И это оправдывает ее поведение?
— Во мне она видит соперницу. Врага.
— Я же объяснил ей, что мы с тобой просто друзья, — сердито произнес Макс. — Не более того.
Сесиль взяла свой бокал с бренди. На него она не смотрела.
— И тем не менее, Макс. Мелисса любит вас обоих — и тебя, и свою мать. В любой другой женщине она видит разлучницу.
— У меня ничего не получается, Сесиль, — удрученно сказал Макс. — Что бы я ни сделал, ей все не так. Я все время жду, что она скажет: все, с меня хватит. И уедет домой.
— А ты этого хочешь?
— Нет. Конечно, нет, — не сразу ответил Макс. — Она доводит меня до отчаяния, но… — Он даже подумать не мог, что дочь так сильно его любит. Ее решение остаться с ним вызвало в нем бурю противоречивых эмоций, но он был польщен и тронут тем, что она выбрала его.
Сесиль коснулась его руки.
— Не хочешь рассказать об этом?
— О чем?
— Макс. — Сесиль смотрела на него так, будто это она была на пятнадцать лет старше него, а совсем не наоборот. — Мелисса любит тебя, — начала терпеливо объяснять Сесиль, — иначе она не была бы здесь. И свою мать любит, иначе не вела бы себя так. Значит, вам с женой — Матильдой, да? — нужно снова сойтись. Это самый простой выход из создавшегося положения.
Макс покачал головой.
— Это исключено.
— Почему?
Он никогда еще не произносил это вслух. И сейчас буквально выдавил из себя мерзкие слова:
— Тильда была мне неверна.
— Во время войны?
— После. Хотя парня этого любила давно.
Сесиль помолчала с минуту, потом спросила:
— И твоя жена до сих пор с ним?
— Нет. — Макс встал, подбросил в камин еще одно полено. — Это у них было только раз… А потом он уехал. Оставил жену, ребенка и исчез в неизвестном направлении…
«В этом весь Дара Канаван, — думал Макс, — бросил на произвол судьбы беременную, умирающую жену. И Тильда тоже хороша: взяла на воспитание дочь этого негодяя. Абсолютно в ее духе. А потом вдруг — бах! — собралась и покинула Саутэм, нанялась домработницей к незнакомому человеку». При мысли о новом месте работы Тильды Макс испытал неловкость. Судя по рассказам Мелиссы, это был тяжкий труд. Он убеждал себя,
— Только один раз?.. — переспросила Сесиль.
Он глянул на нее.
— Раз… два… пятьдесят… Разве этоважно? Главное — она нарушила клятву верности.
Во взгляде Сесиль Макс не увидел сочувствия. А ведь он надеялся, что она его поймет.
— Супруги обязаны хранить верность друг другу, — стоял на своем Макс. — Моя мать вела себя безответственно, переспала с половиной деловых партнеров отца. Я видел, каково ему было. И когда моя жена повела себя так же, я не мог этого вынести.
— То есть ты ушел от жены, — резюмировала Сесиль, — потому что узнал, что она такая же, как твоя мать?
Макс покраснел. Что за нелепая мысль?!
— Нет, конечно нет. Тильда совсем не такая, как моя мать. Просто… черт, Сесиль, по-моему, я вправе требовать от жены супружеской верности.
— Разумеется, Макс, — успокаивающим тоном произнесла она.
Он взял бутылку бренди, вновь наполнил их бокалы. Ему хотелось напиться до бесчувствия, чтобы алкогольные нары вытеснили из головы неприятные мысли, заставлявшие его оглядываться назад и ставить под сомнение свое поведение, которое он до недавнего времени считал безупречным.
Сесиль наклонилась, поцеловала его.
— Пожалуй, Макс, на ночь мне не следует оставаться. Нам придется вести себя очень тихо, и я буду чувствовать себя напроказившим подростком.
Сесиль села на велосипед и покатила вниз по холму. Макс проводил ее взглядом и вернулся в дом. Неохотно, надеясь, что дочь спит, поднялся по лестнице и постучал в комнату Мелиссы.
Шепот:
— Папа?
Он открыл дверь. В комнате было полутемно, но Макс все равно заметил, что глаза у дочери красные. Он мысленно застонал, но жалости не поддался.
— Сесиль мой друг, детка. И она была нашей гостьей. Завтра ты напишешь ей записку с извинениями.
К его удивлению, Мелисса не стала возражать. Просто смотрела на него, лежа под одеялом. Глаза огромные, темные на бледном личике, коленки подтянуты к подбородку.
— Папа, ты хочешь отправить меня домой?
— Ну что ты. С чего ты взяла?
— Дома… — ее голос задрожал. — Дома… когда мы жили у тети Сары… ты не хотел быть с нами.
С гулко бьющимся сердцем Макс опустился на краешек кровати. Слова Мелиссы потрясли его. С языка едва не слетело: «Это не так». Но он лишь обнял дочь и, сидя в полутемной комнате, приковался взглядом к извилистой трещине в штукатурке на противоположной стене. Он был в ужасе оттого, что она истолковала его отсутствие как нелюбовь к ней. Хотя что еще ей оставалось думать? Пока Мелисса росла, он почти всегда был в разъездах. Конечно, она решила, что таков его собственный выбор.