Проклятье или ничейная земля
Шрифт:
— Я неудачно выразился, — тут же покаялся Брок. — Но ночью поболтать и пожаловаться на нерисс он точно не позволит.
— Зато ты можешь проделать тоже самое с Грегом — я не буду против. Заодно угроза воспитательных розог для тебя будет меньше.
Брок качнул головой — даже Лиз не понимала его, или он не мог объяснить свои чувства. Она положила ему пальцы поверх его ладони:
— Жабер… Все хорошо. Мы с тобой друзья — это не изменить. Мой дом… — Она тут же поправилась: — Наш с Грегом дом — твой дом. Ты можешь приходить в любой момент. Даже ночью, если это необходимо. И да, бегом переодеваться — я сейчас соберусь с силами, подавлю в себе все ругательства и буду готова для пробежки.
Он кинул взгляд на ручной хронометр и вздохнул:
— Сегодня пробежки не будет. Во-первых, ты еще
Лиз возразила — такой Брок ей был непривычен:
— Я не стану сильнее, если буду валяться в кровати. Твои же слова.
— Мой Малыш! — с гордостью сказал Брок. — Но есть во-вторых: времени мало, мне надо ехать на службу. Пусть от меня ждут не подвигов, а всего лишь присутствия на утреннем совещании у лер-мэра. Котел паромобиля вот-вот нагонит давление.
Он осторожно провел тылом пальцев по щеке Лиз:
— Ты не представляешь, как напугала меня тогда в катакомбах, Малыш. Я был готов драться с Грегом, наплевать на все: на службу, долг, расследование — и везти тебя в Арис, когда Грег отказался тебя спасать.
— И что же тебя остановило?
— Слова Грега о пытках в клинике Манчини. Только это. И сейчас мне до одури плохо: Грег вчера заявил, что готов ради расследования везти тебя туда. Ты же не сможешь себя защитить.
Лиз на миг стало обидно: Грег не ожидал, что она может за себя постоять, но он не знал тренировки Брока, а вот сам Брок… Почему даже он не верит в неё? Когда считал мальчишкой — верил, а сейчас разучился. Она твердо сказала:
— Смогу.
Рыжий расцвел в улыбке:
— Да, я помню — я учил тебя приемам самообороны, но ты только-только после болезни.
— Я могу постоять за себя. — Она мгновенно сформировала на левой руке огненную сферу — самый простой атакующий прием. — И в защиту я тоже могу.
Брок как-то совсем грустно выдавил из себя:
— Грег… И когда успел?
Лиз пришлось пояснять:
— Вчера. Он обучал меня, Андре и забытого всеми Анри, которому эфир дать дали, а учителем не обеспечили.
— И когда Грег все успевает? И ухаживать за тобой начал раньше меня, и в любви признался раньше, и замуж позвал первым, и вообще все делает раньше.
Лиз сжала пальцами его ладонь:
— Просто он знает — рядом с тобой опасно щелкать клювом: уведешь же и даже совесть не проснется. — Она внимательно на него посмотрела, пытаясь понять, что же на самом деле его гложет: потеря их дружбы или призрак несостоявшейся любви: — Брок… Прекрати. У тебя же есть совершенно прекрасная нерисса Идо. Ты драконоборец — рядом с ней тебя постоянно будет тянуть на подвиги. Это именно то, что тебе и нужно. Ты обожаешь кого-нибудь спасать. А меня спасать не надо — ты научил меня уметь за себя постоять.
— Вот зря я это сделал. — Одним уголком рта улыбнулся Брок. — Будь осторожна, хорошо? Если Грег…
— Он не такой упрямый, как ты. Ему важно добиться результата, но не ценой чужих жизней или боли. Он же сказал вчера, что не полезет в Ондур без полной уверенности, что сможет выбраться оттуда. Он не будет рисковать мной.
— Это ты и сама хорошо умеешь.
— Точно, — согласилась Лиз.
Откуда-то с улицы донесся протяжный свист паромобиля. Лиз вздохнула:
— Кажется, тебе пора.
— Пора, — подтвердил Брок и встал с кровати. — Выздоравливай.
Уже в дверях он оглянулся:
— И будь готова к завтрашней утренней пробежке. Заодно проверим выдержку Грега на мой крайне ранний утренний визит.
Лиз улыбнулась:
— Не бойся, не испепелит. На твоем месте, я бы больше боялась меня — вот я теперь точно испепелить могу за раннюю побудку.
Он ушел со смешком, и дом вновь погрузился в тишину. Лиз допила кофе, заглянула в стоявшую на столе корзину, в которой обнаружила еще сэндвичи, фрукты и сласти — Брок ответственно подошел к завтраку. Вспомнилось, что когда-то он приносил ей черствые булочки — все, что мог позволить на свое жалование. Он не был обязан подкармливать или заботиться о «мальчишке», втянувшим его в аферу, грозившую смертью, но все равно делал это, потому что не мог иначе. Может, пришло её время чуть-чуть позаботится о нем? Лиз не собиралась быть правильной лерой — та из неё не получилась почти сразу. Она не будет просиживать дома и заниматься какой-нибудь
Лиз достала из портпледа свою старую одежду, в которой она изображала Клермона: мешковатые штаны с заплатками на коленях, растянутый, старый, но отчаянно уютный свитер с кожаными налокотниками и застиранную до дыр рубашку. Все было чистым, хоть и страшно ветхим, но не в утреннем же платье разминаться и тем более бегать? Потом она что-нибудь придумает, а пока пойдет и так. Она быстро оделась, собрала длинные локоны в простой пучок на затылке и натянула на себя потрепанную кепку — без головного убора показываться на улице неприлично даже портовым крысам.
Лиз сперва с любопытством обошла свой дом: второй и первый этажи — третий еще стоял закрытым. Вчера после внезапного визита к Хейгам было не до знакомства с домом. Всюду пустые комнаты и гулкие залы — их еще обустраивать и обустраивать. Возможно даже не в эту луну, если они все же поедут в Ондур. Новобрачным положено свадебное путешествие, так пусть оно будет хоть с пользой для дела. Через вход для слуг она вышла на задний двор, осмотрела немногочисленные хозяйственные пристройки, в том числе и пустую оранжерею, забывая о том, что собралась на тренировку. Обошла запущенный, заросший сад, спустилась к океану по каменной лестнице, рассматривая пляж, посидела чуть-чуть у воды, любуясь сонными волнами, накатывающими на берег. Потом вернулась в сад, замирая у каменного забора и рассматривая порванные, запутавшиеся без долгой правки защитные плетения. Вчера Грегу было не до того — он обещал поправить эфирную защиту на днях, заодно обучая этому и Лиз. Голубые эфирные нити, опутывающие в небесах дом и сад, истончились, кое-где оборвались и бессильно рассеивались, вливаясь в общий эфирный фон города. Странно было понимать, что раньше она жила и ничего из этого не видела. Впрочем, большинство горожан, да что там, жителей всей планеты не видят эфир и его красоту. Лиз обошла дом, рассматривая защитное плетение и выискивая главные узлы в мешанине плетений. Было интересно потом сравнить свои выводы с Грегом по восстановлению защиты. Замерев перед фасадом дома и запрокинув голову, она рукой придерживала сползающую с затылка кепку, чтобы та не упала. Мощь эфира поражала. Лиз снова и снова выискивала повторяющиеся плетения, пытаясь догадаться об их назначении. Не щит Фидеса, далеко не он — уж его она зазубрила тогда в Ветряном квартале на зубок. Казалось, глаза закрой — все его основные узлы вспыхнут перед глазами.
Шуршали меланхолично метлы в руках уличных дворников, собирая оставшийся после дождя мусор. Тихо шелестели шинами редкие паромобили — это привилегированный квартал, тут раньше десяти утра никто не просыпается и не отправляется на службу. Горничные наводили порядок на дорожках перед особняками. Только их с Грегом дом был нем и мертв — им еще его обживать и обживать. На подъездной дорожке намело полупрозрачных лепестков вишни, набросало веток с деревьев, но Лиз подавила в себе желание навести порядок с помощью эфира — Грег вчера показывал, как вызывать воздушную волну, — уже спешили по тротуарам первые жители района. Не стоит их пугать эфиром. Пусть к их странному семейству привыкают постепенно.