Развод. Тот, кто меня предал
Шрифт:
— Он заставляет меня готовить еду! Выгоняет на улицу, чтобы я бродила вокруг дома как собака! Притащил одежду на пуговицах и молниях — чтобы мучилась со своей рукой, ведь знает же, как мне тяжело с мелкими деталями!
Алена на том конце провода начинает смеяться:
— Да он просто-напросто тиран!
— Вот именно!
— Гош, а если серьезно, он ведь правда любит тебя, старается. Отчитывается о твоем состоянии чуть ли не каждый час: перед твоей начальницей, родителями, даже передо мной! Коршуном над тобой парит, не подпускает никого, чтобы было так,
Глотаю плотный ком в горле.
— Такая странная любовь, — бормочу тихо.
— Не все истории любви похожи на сказку, — Алена произносит слова отстраненно, как будто эта фраза относится вовсе не к нам с Мироном.
— Наша была похожа, — говорю и выдавливаю из себя грустную улыбку.
— Была, Гош, была. А вот теперь начинается реальная жизнь, но оно и к лучшему. Хватит с нас сказок, от них только глупые розовые фантазии, которые никогда не сбываются, — подруга выплевывает это все со злостью.
— Что-то мне подсказывает, что ты сейчас вовсе не обо мне.
Алена замолкает, слышно только ее нервное дыхание.
— Мне кажется, отец Тимохи нашел нас, — говорит с тревогой.
— Он что, плохой человек? — Я ничего не знаю об отце ее сына.
— Скажем так, опасный. Но знаешь… Пошел он! Пошли они все! Козлы! Возомнили себя властителями наших жизней!
— Тебе помощь нужна? — спрашиваю я, хотя, честно говоря, понятия не имею, как могла бы помочь Аленке.
— Нет. Пока нет. И надеюсь, не понадобится, — последнее она произносит неуверенно.
Мы еще немного болтаем с подругой, а после я иду к холодильнику. Есть не хочется, готовить не нужно. Прохожу в спальню, в которой остановилась, осматриваюсь.
Ну и бардак я тут развела.
Меня накрывает конкретно. Приношу ведра, тряпки и начинаю шаманить. Федорино горе, ей-богу!
«И вы будете опять,
Словно солнышко, сиять,
А поганых тараканов я повыведу,
Прусаков и пауков я повымету!»
Ну правда же! Все так и есть. Когда моя комната сияет чистотой и порядком, я понимаю, что остановиться не могу. Этот наркотик уже распространился по моей крови, меня не остановить, спасайся кто может!
Как итог — четыре часа, и дом, в котором чуть ли не стерильная чистота. Нога ноет, рука практически не сгибается, но я решаю, что это еще не конец.
Тепло одеваюсь и выхожу на улицу. Вокруг дома видны мои следы — да, я просто ходила по кругу, опираясь о стену дома, когда меня выгонял гулять Мирон.
Это уже не мой уровень: я решительно открываю калитку и, ковыляя, иду по снегу. Вперед и только вперед. Коттеджный поселок новый, ухоженный, правда видно — дома необжитые. Кажется, поселок строила фирма Мирона, что-то такое он рассказывал мне.
Тут красиво. Вокруг лес, город далеко. Отличное место, чтобы сбежать от городской суеты. О, и озеро имеется. Я выхожу на открытую территорию, дома остаются позади. Впереди только белое полотно снега, которым покрыто озеро и деревья.
Я пробираюсь поближе к
Стою так долго. Наслаждаюсь природой, дышу морозным воздухом, до тех пор пока не начинаются сумерки и ноги не превращаются в ледышки.
Путь обратно оказывается пыткой. Я не рассчитала собственных сил, поэтому едва выйдя с территории озера и дойдя до ближайшего забора, сразу съезжаю по нему. На ноги подняться практически невозможно. Ну и дура же я! Какого хрена меня понесло сюда?! Чем я думала, когда уходила из дома без телефона? Ко всему прочему, на улице окончательно стемнело.
Погоревав о своей судьбе, я решаю не ждать принца на белом коне — или мужа на черном внедорожнике — поднимаюсь, хватаюсь за забор и иду. Мелкими шажками, стараясь наступать на больную ногу легонько. Когда до дома Мирона остается метров триста, возле меня как из-под земли появляется автомобиль и резко тормозит. Его ведет на скользком снегу, и он останавливается поперек дороги.
Значит, муж нашел меня раньше принца — ну что ж, будем работать с тем, что есть.
— Куда тебя понесло, идиотка?! — ревет Мирон.
На нем только костюм, верхней одежды нет. Видимо, вернулся домой, а меня и след простыл.
Бывший муж подхватывает меня на руки и грубо запихивает на заднее сидение.
— Можно чуточку нежнее? — я, вообще-то, тоже недовольна.
— Какого черта ты уперлась так далеко? — смотрит на меня в зеркало заднего вида. Глаза мечут молнии.
— Прогуляться вышла. Задумалась. Не рассчитала сил. И вообще, ты говорил, что мне надо больше гулять на свежем воздухе!
— Гулять! А не идти в соседний поселок.
Желваки Мира ходят вверх-вниз. Вижу, что он сдерживает себя. Была б его воля — обложил бы меня матом. Паркуется возле дома, и я спешу открыть дверь, чтобы выйти, но Мирон опережает меня. Сграбастывает в охапку и несет в дом.
— Я в состоянии сама дойти, — говорю укоризненно, хотя понимаю, что каждый шаг мне дается с трудом.
— Сама она, как же, — ворчит, как старый дед, а я неконтролируемо начинаю улыбаться.
Раньше Мирон был заботлив по отношению ко мне. Это была открытая, понятная и простая ласка. Я не сразу поняла, что сейчас — тоже она. Не распознала, не догадалась.
Все поменялось: мы, наши жизни, мир вокруг, а также чувства и эмоции. Теперь их сложнее идентифицировать. Но в том, что это забота, я уверена. Вот такая — грубая и неотесанная, как алмаз.
Глава 26. Выиграл
Вижу, что ей становится лучше. Она оживилась, стала чаще улыбаться и больше не уходит в себя надолго. Ее психотерапевт тоже отмечает положительную динамику, хотя отменять лекарства не намерен, — все же она еще нестабильна.
— Ты выиграл тендер? — спрашивает Рита и заглядывает мне в лицо.