Рейнеке-лис
Шрифт:
Легкие, сердце и печень — принадлежит вашим детям.
Ножки возьму я себе, — любитель я ножек телячьих.
Самое вкусное — голову — я оставляю для волка».
Тут вы спросить соизволили: «Где, у кого ты учился
Чисто придворной манере добычу делить? Интересно!»
Я вам ответил: «Учитель мой — рядом: этот вот самый,
С плешью кровавой. Признаться, открыл он глаза мне сегодня.
В точности я подмечал, как он утром делил поросенка —
И
Мне — что бычок, что хрячок — поделю безошибочно точно».
Волку досталось и сраму тогда и страданий за жадность!
Много таких наберется! Сожрут и плоды урожая
В самых цветущих поместьях и всех поселян без остатка,
Всякое благополучье они беспощадно разрушат.
Горе несчастной стране, что вскормила подобных уродов!..
Так, государь мой, не раз я оказывал вам уваженье.
Все, что имею теперь, что наживу я в дальнейшем,
Все это вам с королевой охотно я предназначаю:
Мало иль много, но вам, разумеется, — львиная доля.
Вспомните только свинью и теленка, и станет вам ясно,
В ком настоящая преданность, может ли в этом сравниться
Изегрим с Рейнеке. Но, к сожаленью, в чести и в почете
Волк остается, как главный лесничий, и всех притесняет.
Мало заботясь о ваших доходах, он очень усердно
Приумножает свои. Ну, конечно же, с Брауном вместе
И верховодит он всем. А Рейнеке слушают мало.
Да, государь! Это так! Очернили меня, и податься
Некуда. Надо пройти через это, но вот мое слово:
Кто обвинить меня может, пускай предъявляет улики,
Выставит верных свидетелей и пред судом поручится
Всем достоянием, ухом и духом, коль он проиграет;
Тем же и я со своей стороны поручусь. По закону
Так установлено — так и должно быть. И самое дело,
Как бы оно ни решилось, должно быть разобрано честно,
В строго законном порядке. Я этого требовать вправе!»
«Так иль иначе, — заметил король, — на пути правосудья
Ставить рогатки я не собираюсь, — мне это противно!
Все ж велико подозренье, что ты — соучастник убийства
Честного Лямпе! Я нежно к нему был привязан, и больно
Думать, что нет его. Что пережил я, когда из котомки
Вынули вместо посланий кровавую голову зайца!
Бэллин, коварный попутчик его, был на месте покаран, —
Ты же теперь по закону в суде оправдаться попробуй.
Должен сказать, что лично я Рейнеке снова прощаю,
Ибо во всех критических случаях был он мне предан.
Если еще обвинитель найдется, мы слушать готовы:
Пусть
Иск в надлежащем порядке. Рейнеке здесь, он ответит!»
«О государь, — встрепенулся тут Рейнеке, — благодарю вас!
Каждому внемлете вы и над каждым равно распростерли
Благодеянье закона! Позвольте вас свято заверить,
Сколь я скорбел, отпуская Бэллина с Лямпе, — как будто
Что-то предчувствовал. Ах, ведь и сам я любил их сердечно!..»
Так, слово за словом ловко разделывал Рейнеке басни.
Все и развесили уши: сокровища так расписал он,
Так он солидно держался — казалось, все чистая правда.
Даже утешить пытались его, и король был обманут:
Очень король размечтался об этих вещах драгоценных.
К Рейнеке он обратился: «Ну, успокойтесь и с богом
В путь отправляйтесь. Ищите, сделайте все, что возможно;
Если нужна будет помощь моя, то я к вашим услугам».
«Милости вашей, — сказал ему Рейнеке, — я не забуду;
Ваши слова поднимают мой дух, подают мне надежду.
Вора карать и убийцу — верховное ваше призванье.
Дело покуда темно для меня, но должно проясниться:
Я с величайшим усердьем займусь им, и денно и нощно
Буду везде разъезжать, и толково опрашивать встречных.
Если сокровища я обнаружу, но буду не в силах
Самостоятельно их отобрать, мне придется, конечно,
Помощи вашей просить, — и тогда я с помехами справлюсь.
Если я ценности благополучно доставлю вам, значит
Будет мой труд, наконец, награжден и доказана верность».
Слушал все это охотно король и во всем соглашался
С Рейнеке-лисом, который сплел эту ложь так искусно.
Лжи его, впрочем, поверили все — и он снова свободно
Мог отправляться без всякого спроса, куда бы ни вздумал.
Изегрим лишь не сдержался и проскрежетал с раздраженьем:
«Так, государь! Вы опять поверили вору, что дважды,
Трижды уже обманул вас? Ну, как же нам диву не даться?
Что ж, вы не видите: плут обошел вас, всех нас опорочив!
Правды он в жизни не скажет и все только врет беспардонно!
Нет, от меня так легко не уйдет он! Вы убедитесь,
Что он за лживый прохвост! Известны мне три преступленья,
Им совершенные, — он не уйдет, хоть бы дракой запахло!
Тут о свидетелях был разговор, но какая в них польза?
Пусть и найдутся и до ночи самой дают показанья,
Проку от них нам не будет: он все повернет, как захочет.