Сага о Форсайтах
Шрифт:
Майкл улыбнулся - правда, только мысленно.
– Ты можешь поступать с одиннадцатым баронетом, как тебе будет угодно, а я буду тебе помогать. При его наследственности он, наверно, будет немножко скептиком.
– Но я не хочу этого! Мне гораздо больше хочется, чтобы он был последовательный и убежденный. Скептицизм только лишает людей спокойствия.
– Чтобы в нем не было "белой обезьяны", да? Ну не знаю. Это, по-моему, носится в воздухе. Самое главное - вбить ему с малолетства уважение к другим людям, вбить хоть шлепками, если нужно.
Флер посмотрела на него ясными
– Да, - сказала она.
– Моя мать пробовала так меня воспитывать, но папа запретил.
Они вернулись домой в девятом часу.
– Либо твой отец здесь, либо мой, - сказал Майкл в холле.
– Вон лежит доисторическая шляпа.
– Это папина. Она внутри серая, а у Барта - беж.
Действительно, в китайской гостиной сидел Сомс, держа в руке распечатанное письмо, а у его ног Тинг-а-Линг. Сомс протянул письмо Майклу, не говоря ни слова. На письме не было ни даты, ни адреса. Майкл стал читать:
"Дорогой мистер Форсайт, Может быть. Вы будете столь любезны доложить правлению на заседании, во вторник, что я уезжаю, чтобы оказаться в безопасности от последствий каких бы то ни было грехов, если таковые за мной водились. Когда Вы получите это письмо, я буду за пределами досягаемости. Как в частной жизни, так и в делах я всегда держался того мнения, что надо уметь вовремя остановиться. Бесполезно будет предпринимать против меня судебное преследование, так как, выражаясь юридическим языком, моя особа будет неприкосновенна и никакого имущества я не оставляю. Если Ваша цель была - поймать меня в ловушку, я не могу поздравить Вас с Вашей тактикой. Если, напротив, посещение того молодого человека было инспирировано Вами как предупреждение о том, что Вы собираетесь довести дело до конца, я почитаю своим приятным долгом еще раз поблагодарить Вас, как благодарил при Вашем последнем посещении.
Остаюсь, любезный мистер Форсайт, Ваш покорный слуга Роберт Элдерсон"
Майкл весело проговорил:
– Счастливое избавление! Теперь вы будете чувствовать себя спокойнее, сэр.
Сомс провел рукой по лицу, словно желая стереть застывшее на нем выражение.
– Мы обсудим это после, - сказал он.
– Ваша собачонка все время сидела тут со мной.
Майкл восхищался тестем в этот момент: он явно скрывал свое огорчение ради Флер.
– Флер немного устала, - сказал он.
– Мы катались по реке и пили чай в "Шелтере". Мадам не было дома. Давай сейчас же обедать. Флер.
Флер взяла на руки Тинг-а-Линга и пыталась уклониться от его жадного язычка.
– Прости, что заставили тебя ждать, папа, - пробормотала она, прячась за коричневой шерстью.
– Я только пойду умоюсь, а переодеваться не стану.
Когда она ушла. Сомс протянул руку за письмом.
– Хорошая заварилась каша, а? Не знаю, чем это кончится.
– Но разве это еще не конец, сэр?
Сомс изумленно посмотрел на него. Ох, уж эта молодежь! Тут ему угрожает публичный скандал, который может привести бог весть к чему - к потере имени в Сити, возможно, и к потере состояния, а им хоть бы что! Никакого чувства ответственности, абсолютно никакого. Все дурные предчувствия, обычно одолевавшие Джемса, весь его пессимизм
– Ваш отец в городе?
– Вероятно, сэр.
– Отлично!
– Сомс, впрочем, не чувствовал особого облегчения. Этот баронетишка тоже довольно безответственный человек - заставить Сомса войти в такое правление!
А все оттого, что связываешься с людьми, воспитанными в непростительном легкомыслии, без всякого понимания ценности денег.
– Теперь, когда Элдерсон сбежал, - заговорил Сомс, - все должно открыться. Его признание у меня в руках.
– А почему бы не разорвать его, сэр, и не объявить, что Элдерсон заболел туберкулезом?
Невозможность добиться серьезности от этого молодого человека действовала на Сомса так, как если бы он объелся тяжелым пудингом.
– И, по-вашему, это было бы честно?
– сурово сказал он.
– Простите, сэр, - Майкл сразу отрезвел.
– Чем мне вам помочь?
– Тем, что оставите ваше легкомыслие и постараетесь скрыть все это от Флер.
– Непременно, - проговорил Майкл серьезным тоном, - обещаю вам. Буду молчать, как рыба. А что вы собираетесь предпринять?
– Нам придется созвать пайщиков и объяснить всю эту махинацию. Они, вероятно, истолкуют ее в дурную сторону.
– Но почему? Вы ведь никак не могли предотвратить то, что произошло?
Сомс сердито фыркнул.
– В жизни нет никакой связи между воздаянием и заслугами. Если война вас этому не научила, то ничто не научит.
– Так, - проговорил Майкл.
– Ну, сейчас придет Флер. Вы меня извините на минуту - мы продолжим наш разговор при первой возможности.
Возможность представилась, только когда Флер легла спать.
– Вот что, сэр, - сказал Майкл, - мой отец сейчас, наверно, в "Аэроплане". Он ходит туда размышлять о конце света. Хотите, я его вызову, если завтра у вас действительно заседание правления?
Сомс кивнул. Сам он всю ночь не сомкнет глаз - чего же ему щадить "Старого Монта"?
Майкл подошел к китайскому шкафчику.
– Барт? Говорит Майкл. Старый Фор... мой тесть сидит у нас; он проглотил горькую пилюлю... Нет, Элдерсон. Не можете ли вы заехать и послушать?.. Он приедет, сэр. Останемся здесь или поднимемся ко мне в кабинет?
– Здесь, - сказал Сомс, пристально разглядывая "Белую обезьяну". Не знаю, куда мы идем?
– внезапно добавил он.
– Если б мы знали, мы умерли бы от скуки, сэр.
– Это ваше личное мнение. Просто не на кого положиться! Не знаю, куда это нас заведет.
– Может быть, куда-нибудь, не в ад и не в рай.
– Подумать только - человек его лет!
– Он одних лет с моим отцом, сэр; возможно, это было неважное поколение. Если бы вы побывали на войне, сэр, вы бы смотрели на жизнь веселее.
– Вы уверены?
– проворчал Сомс.
– Конечно! Война здорово выбивает из колеи - это верно; но зато когда попадешь в такую переделку, тут уж понимаешь, что такое выдержка.