Самосожжение
Шрифт:
И как раз тут вернулся Бээн.
Появился как дух святой!
Или как сила нечистая, сказала бы Анисья, бабушка Гея.
И услышал последние слова Гея.
А может, и не только последние.
И насмешливо сказал:
– А я всегда был на коне...
Мээн вспыхнул, просто кумачовым стал, но тут же и угас.
Бээн критически оглядел их позиции.
– Э!..
– сказал он презрительно.
– Тоже мне шахматисты... Даже половину партии не успели сыграть!
– Ортодоксальная защита, - промямлил Мээн, - закрытого дебюта...
–
– усмехнулся Бээн.
– Давай-ка закрывай его окончательно!
И он сделал шаг к креслу, на котором сидел Мээн.
Было такое впечатление, что если Мээн вскочить не успеет, то Бээн плюхнется прямо на него.
Но Мээн успел!
И даже свои фигуры вернул на исходные позиции!
Гей глазам своим не верил.
Впрочем, чему же тут удивляться, сказал он себе, сейчас и я отличусь проиграю Бээну, да так быстро проиграю, что Мээн глазам своим не поверит.
И ведь правда - проиграл!
Хотя Мээн, чемпион Лунинска по шахматам, перворазрядник, не раз и не два сдавался Гею, который, может, и не был силен в дебюте - честно сказать, слабо Гей начинал, слабо, - но зато был небанален в середине партии, а нередко и в конце показывал неожиданные, смелые решения.
А Бээн, кстати заметить, в чемпионате Лунинска не участвовал.
Вероятно, он считал себя игроком куда более высокой лиги.
Именно так это называется.
Возник тихий, как бы печальный звон колокола.
Алина с тревогой смотрела на Гея.
Только бы не обжегся!
– думала она.
И все норовила задуть свечу.
Но Гей увертывался.
Хотя жидкий парафин стекал из-под язычка пламени по стенкам подсвечника и жег, наверно, руки Гея.
Но этот огонь, должно быть, слабее того был, который сейчас полыхал в душе Гея.
В тот же вечер, после отъезда Бээна домой, Мээн достал из своего кейса нечто вроде путеводителя по Лунинску, роскошную книгу с золотым тиснением, и прочитал Гею:
– "В тысяча семьсот восемьдесят пятом году рудознатец Л. А. Феденев составил описание земель, расположенных по рекам Убе и Ульбе, а на следующий год экспедиция Риддера у подножия сопки Свинцовой обнаружила отвалы древних разработок, в которых были найдены куски руды с содержанием золота, серебра, меди и свинца. На месте древних отвалов была организована, - прочитал Мээн с нажимом, - добыча руды, положившая начало становлению рудника, названного Риддерским..."
Гей понимал, куда клонит Мээн.
– А на Шубинке, - Гей назвал рудник Лунинска, который должны были ввести в строй еще в прошлой, а может, в позапрошлой пятилетке, - когда будет организована добыча руды?
Мээна словно током ударило.
– Никогда!..
– Ну, это вы чересчур...
А Мээн уже завелся:
– Я вас спрашиваю!
– Он ладонью ударил по обложке с золотым тиснением. Как это было возможно тогда, при царе Горохе, при том уровне технического развития?! И почему это невозможно теперь, в век энтээр?
Ага, он выбрал Гея в качестве громоотвода...
Вот
– Подумать только!
– накалялся Мээн.
– В год открытия месторождения, не дожидаясь высочайшего указа, уже была организована добыча руды, а как только Екатерина Вторая подписала Указ: "Учинить сильной рукой разработку Риддерского рудника и строить на нем плавильный завод", - сразу же началось строительство рудника, и он был введен в действие со всеми подсобными сооружениями в том же году! Это, знаете ли, фантастика. С точки зрения современного технократа. Ничего подобного я не могу себе представить! У нас после разведки месторождения проходит подчас несколько пятилеток, прежде чем начинает работать рудник на новом месторождении. Возьмите, например, Шубинку...
– Стоп!
– сказал Гей.
– Стоп!..
– И он тоже ладонью хлопнул по столу.
– Вы почему эту пламенную речь не произнесли на бюро горкома, а может, и на бюро обкома партии? Пророков наверняка бы воспринял позитивно ваш героический пафос...
– Пророков?
– будто очнулся Мээн.
– При чем здесь Пророков?.. Я же вам про историю...
И Гей вспомнил, как Мээн вскочил с кресла во время шахматной игры, уступая место Бээну.
И Гей сказал:
– Кое-кто думает, что на то или иное явление нашей действительности проще всего найти ответ не в современности, а в истории. Особенно если она с золотым тиснением на обложке. Блеск золота способствует, во-первых, тому, что этот человек начинает свято верить в само существование такого понятия, как история, а во-вторых, он безусловно верит в благородные деяния самых разных исторических деятелей. По этой логике такие люди через много лет будут свято верить в то, что происходит нынче, хотя сейчас они меньше всего верят в настоящее, ибо рано или поздно все то, что происходит в наши дни, тоже станет историей, и вовсе не исключается, что у этой новой истории тоже будут обложки с золотым тиснением...
Это был монолог трагика.
Мээн молча ушел из резиденции.
И больше Гей не встречал его - ни в Сибири, ни в Москве.
Говорили, что Мээна понизили, назначили начальником цеха - то ли потому, что в Мээне оценили технократа, то ли потому, что просто-напросто Бээн по достоинству оценил реплику Мээна.
Ну ту самую, насчет коня...
И вот они встретились здесь, в Татрах.
Да, но самым первым человеком там, в Лунинске, с кем Гей играл в шахматы, был не Мээн и даже не Бээн.
Пророков!..
С ним Гей играл и в бильярд.
Хотя играть в бильярд Гей не любил.
Но в тот раз, во время того самого Всесоюзного совещания, вроде бы не было другого выхода, как сесть за шахматную доску и расставить фигуры, а потом перейти в другой зал, взять кий, натереть его мелом и расставить по сукну шары.
Была запланированная программой совещания культурная пауза.
Кстати заметить, подавали и квас, коллекционный, может быть, из подвалов Нового Света.