Седьмая жертва
Шрифт:
Адвокатская контора располагалась на окраине Вашингтона в далеко не самом фешенебельном районе частных особняков, неподалеку от железнодорожного вокзала «Юнион-Стейшн». Карен пришлось дважды иметь дело с Паркером по долгу службы, причем один случай она запомнила надолго. Ее вызвали в суд для дачи показаний в качестве эксперта-психолога, поскольку она оказалась тем самым агентом, который составлял психологический портрет клиента Паркера. Адвокат высмеял работу всего Отдела криминальной психологии, назвав ее мешаниной предположений и допущений, сотканной и удерживаемой воедино психологическими приемами, уместными
Паркер блестяще сумел заронить зерно сомнения в души присяжных заседателей, но все-таки аргументы обвинения оказались сильнее. Несмотря на положительный исход, Карен не забыла, как мастерски Паркер пытался развалить дело, выстроенное окружным прокурором. Пожалуй, именно поэтому она и оказалась сегодня в приемной этой, без сомнения, неординарной личности, П. Джексон Паркер высунул голову из-за обшарпанной дубовой двери и увидел Карен.
– Агент Вейл, заходите, прошу вас.
Карен кивнула на пустое кресло секретаря.
– Так, значит, это театр одного актера? Никогда бы не подумала.
– Я отправил свою помощницу за кофе. Наша кофеварка сломалась, а работать без сего божественного напитка я решительно отказываюсь. Он расширяет артерии, да и вообще помогает мне думать.
Карен последовала за ним по короткому коридорчику, в который выходили несколько столь же обшарпанных и побитых жизнью дверей. Они вошли в кабинет Паркера, и тот принялся изящно лавировать среди стопок раздувшихся папок, газетных вырезок и прочих бумаг и бумажек. Карен огляделась по сторонам, опытным взглядом обводя окружающую обстановку и ничего не упуская из виду.
Наконец она заметила, что до сих пор стоит, изумленно глядя на царящий в комнате беспорядок, в то время как Паркер уже уселся, сложив длинные тонкие пальцы под подбородком.
– Присаживайтесь, прошу вас.
Карен опустилась на самый краешек стула, выпрямив спину и по-прежнему обводя глазами помещение, в котором очутилась.
– Знаете, много лет назад я посещал курсы, изучающие язык тела. На этих курсах меня научили читать судей, оценивать их поведение и узнавать, о чем они думают. Оказалось, что эти курсы ничуть не менее важны, чем любой из предметов, которые мне преподавали на юридическом факультете. Может быть, даже важнее. Они дали мне одно дополнительное преимущество, агент Вейл, о котором я поначалу даже не догадывался. – Услышав свое имя, она отвлеклась от созерцания внутреннего убранства офиса и встретилась взглядом с адвокатом. – Эти курсы научили меня читать своих клиентов. Разбираться в нюансах их поведения. А защитнику по уголовным делам очень полезно знать, когда его клиент лжет, а когда говорит правду. Ведь далеко не всегда мы узнаем всю подноготную, если вы понимаете, что я имею в виду.
– Мне кажется,
– Вы чувствуете себя не в своей тарелке, испытываете тревогу и опасаетесь чего-то.
– Адвокат составляет психологический портрет психолога криминалиста.
– Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. За свою жизнь мне приходилось быть и юристом, и психологом, и консультантом по вопросам налогообложения, и даже носителем общественной морали и совести. И всякий раз я поступал сообразно взятым на себя обязательствам.
Карен задумчиво кивнула, соглашаясь.
– Вас что-то беспокоит. Почему бы не сказать об этом прямо?
– Что именно вы хотите услышать?
– Что я вам не нравлюсь.
Карен почувствовала себя неловко и, чтобы не показать этого, поерзала, устраиваясь на стуле поудобнее.
– Мне кажется, это нечестно с вашей стороны. Мне не нравятся адвокаты защиты по уголовным делам как класс. А вы всего лишь представитель этого племени.
– Понятно. По-моему, это весьма распространенное мнение у таких, как вы.
Карен кивком выразила свое согласие.
– Вы не особенно ошибетесь, если скажете, что мы считаем таких, как вы, своими врагами. – Губы ее с трудом сложились в вымученную улыбку.
– Мы – не враги, агент Вейл. Мы – слуги справедливости. Мы пытаемся сделать так, чтобы законы нашей страны соблюдались. Наша конституция гарантирует защиту обвиняемым и справедливое судебное разбирательство для человека, который считается невиновным до тех пор, пока не признано обратное.
– Я не имею ничего против справедливого и непредвзятого разбирательства. Но мне не нравится, когда такие, как вы, начинают манипулировать фактами, превращая их в ложные истины, жонглируют нашими словами и заявлениями, запутывают наших свидетелей, тем самым превращая их показания в нечто совершенно противоположное тому, что существует в действительности.
– Понятно. И вы хотите меня уверить в том, что полиция и сторона обвинения никогда не делают того же самого? Подброшенные улики, припрятанные документы, которые всплывают спустя годы…
– Не стану утверждать, что такого не бывает в принципе. Бывает. Но редко. Тогда как у вашей братии это случается постоянно.
Паркер многозначительно приподнял брови.
– Как прикажете вас понимать? Кого вы подразумеваете под «вашей братией» – людей с другим цветом кожи, чем у вас? Афроамериканцев?
Карен вспыхнула и отвернулась. Когда она снова встретилась взглядом с Паркером, в ее глазах полыхал гнев.
– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Но вы только что блестяще подтвердили мою точку зрения. Вы перевернули то, что я сказала, с ног на голову, превратив мои слова в то, что я не имела ни малейшего намерения говорить.
Паркер весело расхохотался.
Подобная реакция лишь заставила ее разозлиться еще больше.
– Что здесь смешного?
– Я что называется бросил вам наживку, и вы проглотили ее вместе с крючком и леской. Но, как говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я только что показал вам, на что способен. Я понимал, что в нашем маленьком споре мне не победить, поэтому изменил правила. Легко и просто, не правда ли? Стоило мне сделать вот так, – он щелкнул пальцами, – и вам пришлось защищаться.