Шерстяная «сказка»
Шрифт:
Фасадную сторону постройки, выходящую на улицу, занимал амбар, ворота которого служили входом во двор. Примерно таким же образом выглядели и другие хозяйства, составляющие деревню. В итоге, улица, на которую смотрели лишь стены и ворота амбаров, имела весьма унылый вид.
Наш амбар служил не только хранилищем зерна, здесь же был устроен ток с молотилкой.
Жилая часть выходила во двор и занимала сторону, противоположную амбару. Боковые стороны четырехугольника образовывали стойла и конюшни, смежные с жилым домом и сообщались с ним внутренними дверями.
Особое «очарование» сего архитектурного комплекса
Отдельным помещением выделялась пекарня. Над всем домом находился чердак, часть которого служила для хранения зерна, часть для хранения сена. К чердаку вели лестницы: одна из амбара, другая из кухни.
Сама кухня здесь не являлась изолированной комнатой, а была составной частью большого общего зала. Вроде наших современных однушек-студий. Ай, проще показать на картинке, чем описывать детали мозголомным техническим языком.
В итоге, из всего многообразия строений на жили-были нам доставались лишь две комнаты: вот та, которая общий зал, и примыкающая к нему отдельная каморка с выходом в конюшню. Ага, прямо вот так.
Теперь о внутреннем устройстве: в кухне у левой боковой стены находился сложенный из кирпича камин, расширяющийся в направлении внутренней части помещения. Стены в ней, как и в соседней комнатке имели ровно тот же вид, что и наружные – они были просто побелены.
Отдельным «украшением» - выступающие тёмные балки на потолке.
Из убранства, как и предупреждал Андрэ - самая простая крестьянская мебель.
На самом деле, нам, можно сказать, ещё колоссально повезло, что в деревне к нужному моменту освободился именно этот двор. У местных он почитался зажиточным. (В нём, кроме крепкой крыши, имелась ещё и собственная молотилка, которой за отдельную плату пользовались остальные, менее состоятельные крестьяне.)
Точнее, дело здесь было не только в простом стечении обстоятельств. Андрэ рассказал, что этот фактор тоже в своё время учёлся при определении земель, которые отходили в его управление.
Дело в том, что такие вот деревни, лишённые вследствие разных причин непосредственного хозяина, господина или как его проще назвать… находящиеся в прямом подчинении короны и представляющие собой некие изолированные общины, доставляли королевскому казначейству массу хлопот. Действительно, следить за порядком на столь удалённых объектах было крайне затруднительно.
Для того, чтобы, например, банально собрать налог, отдельным служащим этой уважаемой структуры раз в год приходилось выезжать из столицы и совершать утомительный рабочий вояж по закреплённым за ними участкам. Конечно, радости от таких затяжных командировок никто не испытывал. И когда на обсуждение встал вопрос, какие пределы передать ненормальному барону, по доброй воле готовому переехать на границу горизонта и принять на себя бремя руководства частью этой человеческой пустоши, предложения посыпались, как из рога изобилия.
Я имею ввиду, что каждый из ответственных за эти проблемные регионы был счастлив сдыхаться хотя бы от одного участка и наперебой расхваливал что-то из своего списка.
Выискивал объективные преимущества, в красках разрисовывал красоты местности, в общем, Андрэ фактически выбирал из предложенного лучшее.
Что же касается местных…
Не знаю, куда собирались пристроить этот дом, но тут как раз и выяснилось, что у него, как и у всей деревни, теперь объявился владелец. «Жирный» двор не достанется никому, да и вообще, всему самоуправлению – конец. Такая вот петрушка.
Куда деваться, народ был вынужден принять новую данность. Однако, чуяла я, нам ещё предстояло столкнуться со скрытым недовольством населения. Ну да ладно, разберёмся, ибо тоже деваться некуда.
К нашему приезду «барские хоромы» привели в относительный порядок. По крайней мере паутина по углам не болталась. Жилая часть стояла неприкосновенной, а вот молотилка молотила, как говорится, не покладая механизмов. Не зная, как распорядится новое руководство таким важным, а главное, дефицитным хозяйственным объектом, крестьяне на свой страх и риск эксплуатировали технику, аккуратно складывая привычную плату в отдельную кучку сельского общака.
Но это, как раз, нормально, и по-человечески, и управленчески объективно. Что им ещё было делать? Не оставлять же урожай в самый разгар сбора необработанным.
Раздражало другое: половина деревни непрерывной вереницей теперь должна была обретаться в нашем амбаре. Ну то есть представьте, во дворе постоянно толкутся посторонние люди. Ладно, не прямо во дворе, внутри гумна и за «калиточкой», но поверьте, от того не легче.
Особенно учитывая тот факт, что сей древний агрегат при работе издавал характерный шум. И
при существующей плотности занятости эти звуки обещали в скором времени довести всех обитателей дома до нервного тика. Всё равно, что жить, например, через забор от взлётной полосы где-нибудь в Пулково.
Утешало только одно: собранный урожай не бесконечен. Скоро крестьянские запасы должны будут исчерпаться, и катавасия с обработкой зерна закончится. Жаль только, что это далеко не все проблемы, с которыми нам пришлось столкнуться.
Дело, конечно, не в скромности самого жилища. Тут, как раз, ничего страшного. Главное, что стены оказались действительно добротными, в таких не страшно пережить холода.
Приложить руку и немного фантазии – вообще всё хорошо будет. А там, глядишь, свой дом выстроим и переедем. Вопрос в другом: прямо сейчас нас было слишком много на скудные квадратные метры жилой площади.
Ладно, маленькую изолированную комнату мы с Андрэ безоговорочно определили для
Мариэль. С ней же могла поселиться и мадам Флора. Теоретически. Это если следовать принципу «в тесноте, да не в обиде». А куда девать Кристи? И мужиков, которые оставались с нами? И баранов, которые никаким манером не могли поместиться в тех постройках, которые имелись в наличии. Даже если занять ими всё, что было, включая курятник и пекарню.