Страх и отвращение в Лас-Вегасе
Шрифт:
Господи Иисусе. Я мог представить себе, как лежу в постели, в номере отеля «Минт», полусонный, лениво уставившись в окно, и вдруг откуда ни возьмись, в полночном небе появляется похабная двухсотфутовая фигура алкаша-наци, вопящего всему миру прописную истину: «Вудсток Убер Аллес».
Сегодня ночью мы задернем все шторы. Такая штука может посадить на измену любого нарколыгу, заставить его метаться в панике по комнате, как пинг-понговый шарик. Галлюцинации вообще довольно противны. Но через некоторое время ты учишься приспосабливаться к таким явлениям, как визит покойной бабушки, ползущей по твоей ноге
Но никто не сможет выдержать другой полет — допустить возможность, что каждый кислотный маньяк может прийти в «Цирк-Цирк» с долларом и 98 центами и неожиданно появиться в небе над центром Лас-Вегаса, в двенадцать раз больше Господа Бога по образу и подобию, выкрикивая все, что только в голову взбредет. Нет это не очень хороший город для психоделических веществ. Реальность сама слишком удолбана.
Добротный мескалин вставляет медленно. Первый час все ждешь, потом в середине второго часа начинаешь изрыгать проклятия в адрес того, кто подсунул тебе это фуфло, потому что ничего не происходит, а затем… ХУЯК! Жестокий, глубокий приход, странная яркость красок и вибраций… очень суровое испытание в таком месте, как «Цирк-Цирк».
— Мне неприятно это говорить, — начал мой адвокат, как только мы расположились в баре «Карусель» на втором ярусе, — но это место достает меня. Мне кажется, я чувствую, что на меня накатывает страх.
— Чепуха, — сказал я. — Мы прибыли сюда в поисках Американской Мечты, и сейчас, когда нас занесло прямо в этот водоворот, ты идешь на попятный. — Я схватил его за бицепс и крепко сжал. — Ты должен осознать, что мы нащупали главный нерв.
— Я знаю, — сказал он. — От этого меня и охватывает страх.
Эфир весь выветрился, кислота давно уже отпустила, но мескалин по-прежнему крепко держал за небольшим круглым золоченым пластиковым столиком. Мы описывали на карусели круги вокруг бармена.
— Во, ты только глянь, — заволновался я. — Две бабы ебут белого медведя.
— Пожалуйста. — протянул он. — Не говори мне таких вещей. Не сейчас, — он дал знак официантке, чтобы она принесла еще два «Диких Индюка». — Это моя последняя выпивка. Сколько ты сможешь мне одолжить?
— Немного, — сказал я. — А что?
— Мне надо идти.
— Идти?
— Да. Немедленно покинуть страну.
— Остынь и успокойся. Через несколько часов ты будешь как огурчик.
— Нет. Это серьезно.
— Джордж Метески тоже был серьезным. И посмотри, что они с ним сделали?
— Не еби мне мозги! — заорал он. — Еще один час в этом городе, и я убью кого-нибудь.
Я видел, что он на пределе. Сел на измену от пугающего напряжения на пике мескалинового путешествия.
— О'кей, — сказал я. — Я одолжу тебе чуток денег. Давай выйдем на улицу и посчитаем, сколько у нас осталось.
— А мы сможем это сделать?
— Ну, это зависит от того, скольких людей мы обматерим отсюда и до входа. Ты готов уйти спокойно?
— Я хочу уйти быстро, — выпалил он.
— О'кей. Давай оплатим этот счет и очень медленно встанем. Мы оба слетели с катушек. Это будет долгий поход.
Я закричал официантке, чтобы она подавала счет. Она подошла со скучающим видом. Мой адвокат поднялся.
— Сколько они тебе платят
— Что?
— Дядя просто шутит, — сказал я, встревая между ними.
— Давай, Док, пошли вниз, поиграем.
Я загнал его на самый край бара, на самый край карусели, но он отказался слезать, пока она не прекратит вращаться.
— Она не остановится, — пытался я убедить его. — Даже не собирается останавливаться.
Я сошел с нее и повернулся, ожидая, что он последует за мной, но он не двигался… Не успел я в него вцепиться и сдернуть с карусели, как он резко подался назад. «Не двигайся! — орал я. — Тебя закружит!». Его невидящие глаза уставились вперед, окосев от панического страха. Однако он даже не шелохнулся, пока не описал полный круг. Я подождал, что он снова приблизится прямо ко мне, и потянулся, чтобы его схватить, но он опять отпрыгнул назад и описал на карусели еще один круг. Я начал жутко нервничать. Почувствовал себя на грани кислотного психоза. Бармен, казалось, внимательно за нами наблюдал. «Карсон Сити, — подумалось мне. — Двадцать лет». Я забрался на карусель, быстро прокрался по бару, зайдя моему адвокату в тыл, и когда мы оказались в нужной точке, от души дал ему сильного пинка под зад. Он грохнулся в проход, потеряв равновесие, издал жутчайший вопль, покатился как бревно в толпу, сбивая людей с ног. В мгновение ока поднялся со сжатыми кулаками, готовый ударить любого, кто подвернется под руку. Я подошел к нему поближе, приняв боксерскую стойку, но пытаясь улыбаться.
— Ты упал, — констатировал я. — Пошли.
К тому времени на нас уже пялились со всех сторон. Но этот козел не двигался с места, и я знал, что произойдет, если я попытаюсь его потащить. «Хорошо, — сказал я. — ты остаешься здесь и гремишь в тюрягу. Лично я сматываюсь». И зашагал к лестнице, игнорируя своего адвоката. Это подействовало.
— Ты видел? — спросил он, догоняя меня. — Какой-то сукин сын пнул меня в спину!
— Наверное, бармен. — предположил я. — Он хотел отпиздить тебя за то, что ты сказал официантке.
— Во те на! Ноги моей здесь больше не будет. Где лифт?
— Не подходи и близко к лифту. Они только этого от нас и ждут: заманят в стальной ящик и спустят вниз в подвал. — Я оглянулся, но за нами никто не шел. — Только не беги, — посоветовал я ему. — Им нужен предлог, чтобы нас пристрелить.
Он кивнул, похоже, поняв на этот раз. Мы быстро прошли вдоль длинного внутреннего перехода — миновали тиры, салоны тату, обмен денег, палатки с сахарной ватой, затем проскочили через двойные стеклянные двери и прямо по газону спустились вниз по склону к стоянке, где нас поджидала Красная Акула.
— Ты поведешь, — сказал он. — Сдается мне, что со мной что-то не так.
7.
Параноидальный террор…
И жуткий призрак содомии…
Сверкающие ножи и зеленая вода
Когда мы подкатили к «Минту», я припарковался на улице напротив казино, за углом от стоянки. «Бессмысленно подвергать себя риску в вестибюле, — думал я. — Ни один из нас не сойдет за пьяного. Мы оба чересчур напряжены». Вокруг нас пульсировали слишком устрашающие вибрации. Прошмыгнув через казино, мы поднялись наверх в служебном лифте.