Странствие за Фарадоунами
Шрифт:
Путешественники нашли себе укромные местечки среди скал и уселись, глядя вниз на безрадостные просторы. Пустоши уходили вдаль, а потом резко ныряли в долины и расщелины между холмами, образующими гряду повыше. За этой грядой расстилалась огромная равнина. Хотя звери и не могли этого видеть, но они знали, что в дальнем конце равнины начинается океан, к которому лежал их путь. Они сидели, и ветер дул им в лица, отчего глаза слезились. Внизу перед ними словно расстилался весь мир, и они чувствовали, как энергия этого места наполняет их мощью и силой. Всем чудилось, будто их внутренние «я» начинают расти, пока души не перерастают тела и не освобождаются из телесных оков, чтобы вознестись в горный воздух
Это место было одним из Ситтелей, или мест Силы, о которых многие догадывались, на существование которых намекают легенды и песни, но которые известны лишь эльфам и тем, кто обладает магической силой. Именно в таких местах эльфы собираются для обновления своей магии. Поговаривают, что в самых могущественных Ситтелях Лорды-эльфы встречаются с Ашгаротом. Вот отчего лорд Викнор выбрал эту рощу в качестве отправной точки: в ней Наб, обладающий магическими силами, обретет чувство направления и способность следовать за токами земли к Повелителям эльфов Моря и Гор. Эти Тайные Пути, соединяющие Ситтели друг с другом, назывались Руусдайк.
Наб и Бет устроились в маленькой скалистой расщелине между двумя огромными валунами, сдвинувшись теснее для защиты от ветра, немного возбужденные энергетикой этого места и ощущением тепла друг друга. Они сидели так до тех пор, пока солнце в голубом небе не поднялось высоко, а затем их одолела усталость и они улеглись рядом, укрывшись за скалой от ветра. Наб отключился, как только закрыл глаза, но Бет некоторое время лежала без сна, размышляя и поглядывая на парящего в отдалении перепелятника. Она чувствовала внутри глубокую удовлетворенность, дивилась ей и наслаждалась спокойствием. Наконец, когда ястреб-перепелятник скрылся с глаз, она повернулась, чтобы взглянуть на лежащего рядом с ней Наба; его грудь медленно поднималась и опускалась в такт глубокому дыханию. Ноги мальчика были поджаты к груди, голова покоилась на сложенных вместе руках, как на подушке. Затем, улыбнувшись, она бережно обняла его сзади, прижалась к нему и уснула.
Прочие животные тоже задремали: Сэм, Брок и Перрифут — вместе в небольшой впадине за валуном чуть ниже Наба и Бет, а Уорригал угнездился на старом корне вереска, выступавшем из стены ложбинки. Они проспали весь первый день Рождества и ночь после него и, проснувшись на следующее утро, почувствовали себя на удивление отдохнувшими. Окутывавшую их скорбь, принесенную ими с собой из Серебряного Леса, как будто унесло с ветром, который оставил их с грустными воспоминаниями, но освободил от прежних страданий, что не давали даже вздохнуть. Их охватило нетерпение — они были готовы продолжить путь. Друзья встали с пригретых мест и, благодарно оглянувшись на свой первый приют в странствиях, начали спускаться со скал.
Они прошли сквозь опоясывающую холм рощу и уже собирались было выйти на покрытый вереском склон у его основания, когда летящий впереди Уорригал сбросил скорость и, усевшись на нижней ветке, медленно повел крыльями вверх и вниз. Это был сигнал затаиться и ждать. Мгновение спустя они увидели строй уркку, медленно шагающих по ровному участку пустоши у подножия холма. Все они держали ружья на сгибах рук, дулом вперед и к земле. Идущие были совсем как та слаженная шеренга палачей, которых звери запомнили проходящими сквозь Серебряный Лес, и издавали они те же самые крики и гиканье, призванные спугнуть животных.
Наб и остальные застыли на месте и медленно присели за деревьями; Бет почувствовала, как ее запястье крепко сжали, и она как можно тише и осторожнее ответила на жест мальчика. Изредка поглядывая влево-вправо, люди неторопливо
Перрифут скулил и трясся от страха при виде того, что чуть не случилось с ним самим. Наб почувствовал, как лежащая с другого бока Бет пытается высвободить руку и подняться. В отличие от остальных, она еще не привыкла к таким зрелищам, и гнев разгорелся в ней люто и остро, словно только что вспыхнувшее пламя. Наб жестом велел ей перестать вырываться и лежать на месте, но девочка не обращала внимания. Однако она не могла тягаться с железной хваткой мальчика, и вскоре сдалась и тихо заплакала. Наб и другие с удивлением обнаружили, что контролировать свои эмоции им помогли прощальные слова Уизена: «…и все же перелейте вашу ненависть в решимость достичь своей цели, потому что это приведет к окончательной победе». Так их гнев скрылся в глубинах всеобъемлющего задания; ныне их сражение с уркку состояло в стремлении к более масштабной цели. Это была лишь одна из стычек — они же бились за победу в войне. То, что они только что видели и, несомненно, увидят снова еще не раз, прежде чем настанет конец, только укрепило их решимость добиться успеха.
И все же, смотреть, как великолепное создание, секунду назад полное жизни и грации, медленно забивают прикладом по голове, и оставаться полностью отстраненным и объективным было невозможно. Наб почувствовал, как слезы текут из глаз и катятся по лицу.
В конце концов уркку исчезли вдали, и животные почувствовали, что могут снова расслабиться. Уорригал отлетел назад, к лежащей меж деревьев компании, и все решили оставаться, где были, до Солнца-Высоко — пусть уркку уберутся подальше.
— Отдохнем здесь до середины дня, — сказал Уорригал, — а потом будем идти всю ночь.
Это, конечно, устраивало его и Брока, но Сэм и Перрифут чувствовали себя увереннее при дневном свете. Наб был согласен путешествовать хоть днем, хоть ночью, так как ему было одинаково удобно, но в итоге все согласились с тем, что безопаснее, как правило, бывает вечером и ночью, потому что меньше вероятности наткнуться на уркку. Небо все еще было ясным и чистым, а солнце в начале дня неплохо пригревало — если найти укрытие от холодного ветра. Поэтому они снова устроились за кустиками вереска и стволами деревьев, и вскоре, разморенные солнечным теплом, задремали.
Первым в середине дня проснулся Сэм и разбудил остальных. По сравнению с часом, когда они закрывали глаза, день совсем переменился. Небо заполнилось зловещими черными облаками, и ветер немного стих, изменив направление, так что стало еще теплее.
— Дождь, — сказал Брок, подняв нос и понюхав воздух.
Как только они вышли из-под деревьев, упали первые большие капли влаги. Бет подняла капюшон своего плаща и, услышав, как по нему барабанит дождь, мысленно поблагодарила его. Они направились через участок пустоши, которым в это утро проходили уркку. И снова их вел Уорригал, однако теперь ему приходилось останавливаться и совещаться с Набом, потому что именно мальчик сильнее всех чувствовал токи земли, указывающие, каким путем следовать.