Таверна "Зелёная фея"
Шрифт:
Робб перехватил поудобнее ножи, обошёл стол, словно тот был вооруженным противником. Шагнул ближе, схватил пальцами половину кочана и нанёс несколько быстрых ударов. Капуста медленно развалилась на некрасивые большие куски.
— Вот проклятье!
Едва сдерживая раздражение, Робб сгрёб всё с доски прямо на стол и со стуком поставил на доску новый кочан, а затем одним сильным движением рассёк его пополам. Две половины медленно распались в стороны и застыли, едва заметно покачиваясь. Робб взял одну из них, перевернул и, аккуратно примериваясь, погрузил нож в скрипучее нутро. Отскочил, присмотрелся.
— Ты так до ночи не управишься, раздался голос сзади.
Робб глубоко вдохнул. Ох уж этот насмешливый тон, парнишка явно нарывается. Он медленно повернулся, сжимая в пальцах нож.
— Спокойно-спокойно! Сейчас разделаемся с твоей капустой. Только нож заберу, — Ольф приблизился к нему, словно к нестабильному магическому артефакту, и аккуратно вытащил из руки тесак. — Вот так. А теперь аккуратно. Вот так.
Нож замелькал с бешеной скоростью, и Ольф разделался с половиной кочана капусты за минуту, не больше. Глядя на него с подозрением, Робб схватил горсть капусты. Как следует помял её, добавил соли, сахара, масла и капельку драгоценного винного уксуса, а Ольф бросил поверх неё в тарелку несколько ярко-грасных ягод брусники.
Спустя пять минут перед Виарой появилась мисочка сочного капустного салата, в меру солёного и сладкого, с едва заметной кислинкой. Жмурясь от удовольствия, она отправила вилку салата в рот, не спросив, сколько кочанов капусты пали жертвой кулинарного боя.
— Нет-нет, это для гостей, — он погрозил пальцем, но выглядел невероятно довольным.
— Но он такой красивый! Ты мне сделаешь такой на ужин?
— Кота своего попроси, — хмыкнул Робб. — Он у нас с ножами управляется, как с когтями.
Всё шло своим чередом. Вскоре за столами не осталось свободных мест, а в погребе — свежего мяса. День близился к концу, за окном повисли густые синие сумерки. Пылал огонь в печи, на нём готовились очередные порции блюд, а Ольф аккуратно выкладывал гороховое пюре на тарелку, чтобы получилось красиво.
— Засиделись посетители у нас сегодня, — сказал Робб. Он вроде сменил гнев на милость и больше не грозил карами Ольфу. — Зато денег получим — страшно сказать. Завтра дарень, сходим на ярмарку, закупимся, как следует. Ты в кота-то обратно обернешься?
— Боишься, что поколотят меня? — усмехнулся Ольф.
— Поколотят, — вздохнул Робб. — Я б тоже на их месте поколотил.
Вдруг распахнулась дверь на кухню. В проёме стояла Виара, вся взвинченная, лохматая, раскрасневшаяся.
— Случилось чего? — протянул Робб.
— Посетители! Они все уходят! — крикнула Виара. — И они отказываются платить!
А гости действительно покидали таверну в едином дружном порыве. Люди вроде не торопились: допивали мёд, вытирали рот, поднимались, кряхтя, и спорым шагом направлялись к двери. На столах оставалась грязная посуда, пустые кружки, объедки и липкие лужицы. Робб буквально вылетел из кухни, замер на пороге, разведя руки, словно собирался кого-то ловить. Картина, которую он увидел, на мгновение смутила его, но он тут же собрался и мысленно подстегнул себя: расслабился,
— Стоять! — зарычал он, и некоторые посетители, что с шутками и смехом уже шли к дверям, и правда испуганно замерли. Кто-то подавился напитком и закашлялся. — Я Робб Кроу, хозяин таверны. И каждый, кто сделает шаг за порог, будет иметь дело со мной.
Парнишка, который уже открыл дверь в нежные летние сумерки и даже занёс ногу, нарочито медленно опустил её за пределы таверны, не сводя взгляда с хозяина.
— И ты тоже, сопляк! — Робб ткнул в его сторону пальцем. — Не думай, что я не вижу тебя.
Парень перетрусил. Это было очевидно по его округлившимся глазам, по тому, как он втянул голову в плечи и глупо приоткрыл рот. Но инстинкты порой оказываются сильнее и страха, и здравого смысла, поэтому мальчишка буквально выпрыгнул из таверны и бросился сломя голову по тракту к деревне. И тут замерший было зал ожил. Люди вскакивали со своих мест, переворачивали стулья и столы, кричали и ломились в дверь. На пол летели остатки еды, капал золотом мёд. Робб бросился вперёд и оказался в центре суматохи. Он хватал людей за ворот, пытался оттащить, не один раз его кулак встретился с чужим носом, но все было зря. Пока Робб пытался справиться с одним, пятеро других убегали через распахнутую дверь, и где их искать надо будет, было совершенно не ясно. Да и не думал Робб пока о том.
— Робб, я еще поймал! — весело сообщил Ольф, затаскивая упирающегося гостя обратно в таверну. — Если не отдаст деньги, я его укушу! — и улыбнулся широко и искренне, демонстрируя клыки, которые были чуть длиннее и острее, чем у человека.
— Пусти меня, нечисть! — закричал мужчина в его руках.
Однако среди жуликоватых посетителей, которые решили сбежать без оплаты, нашёлся такой же любитель драк, как и сам Робб. Он был ниже ростом, зато крепко сбитым, словно вырезанным из камня. Из-за сломанного носа и порванной губы, заросшей кривым шрамом, улыбка его выходила поистине жуткой.
— Эй, хозяюшка! — окрикнул мужчина Робба. Он никуда не торопился, а сидел вольготно на лавке и допивал свой напиток, и поднялся только тогда, когда решил наконец размяться. — Только слабаков этих лупить и можешь?
Робб ощутил знакомую злость, которая вспыхнула в груди, как спичка, и тут же разлилась по членам, почувствовал, как она затмевает разум. Но он сжал зубы и заставил себя вспомнить о главном: таверна и деньги. Больше нельзя было бездумно бросаться в бой.
— Обожди своей очереди, — велел он и обернулся к щуплому мужичку, которого держал за грудки. — Плати немедленно или я отделаю тебя так, что мать родная не узнает.
— Н-но у меня нет денег, — заикаясь, проговорил мужичок, тараща на Робба выцветшие глаза.
— А зачем тогда ты в таверну припёрся, олух? — Робб навис над беднягой, словно утёс, и, удерживая за рубаху, мотал его из стороны в сторону.
— Так велел хозяи-и-и-ин, — заголосил несчастный.
— А ну заткнись, — велел ему мужчина, что предлагал Роббу драться. Он подошёл совершенно неслышно, как умеют только по-настоящему опасные люди, и ударил мужичка вскользь по лицу, несильно, но тот предпочёл притвориться мёртвым и обвиснуть без чувств. Робб остался не у дел.