Тема с вариациями
Шрифт:
В л а д и м и р. Петр Евграфович, прошу, задержитесь на секунду. Я специально заскочил за Варей, чтобы при ней принести вам свои глубочайшие извинения. Простите великодушно. Я вел себя тогда как самый последний хам.
П е т р Е в г р а ф о в и ч. Не скромничайте.
В л а д и м и р. Нет, правда. Исключительно по серости.
П е т р Е в г р а ф о в и ч. И не прибедняйтесь.
В л а д и м и р. Вот Варя тоже хочет произнести какие-то слова.
В а р я. Да я, собственно… Вова заехал за мной в общежитие неожиданно… Но я все равно, Агнесса Павловна, собиралась вам сказать. Не смогу я больше к вам ходить. Сами понимаете — работа в библиотеке, учеба… Времени совсем…
А г н е с с а П а в л о в н а. Жаль, очень
В а р я. Но я очень, очень рада, что у вас тут все так… И вам, Петр Евграфович, спасибочки. Вы были для меня…
П е т р Е в г р а ф о в и ч. Всего лишь восемнадцатым верблюдом, Варя.
В л а д и м и р. Каким, каким?
А г н е с с а П а в л о в н а. И я не поняла.
П е т р Е в г р а ф о в и ч. Это наши с Варей сказочки. Но мне действительно уже пора.
В л а д и м и р. Петр Евграфович, а может, в знак полного прощения, буквально на одну минутку, чисто символически — присядете с нами к столу? Тетечка, приглашаешь?
А г н е с с а П а в л о в н а. Петр Евграфович, Варя, — прошу.
Все садятся за стол. Варя и Владимир рядом, Агнесса Павловна и Петр Евграфович по краям, друг против друга.
В л а д и м и р (он в отличном настроении). Внимание! Назревает тост.
А г н е с с а П а в л о в н а. Только без тостов.
В л а д и м и р. Все понял. Не упреждать событий. Тогда так. Петр Евграфович, мы все счастливы видеть вас здесь. Короче — ура!
П е т р Е в г р а ф о в и ч. Спасибо. Счастливо оставаться. Не вставайте, не провожайте. (Идет к двери.)
А г н е с с а П а в л о в н а. Я все же провожу вас.
Оба выходят.
В л а д и м и р (потирая руки). Варвара, за работу! (Ест с аппетитом.)
Варя сидит задумавшись. Возвращается А г н е с с а П а в л о в н а, присаживается к столу и сидит неподвижно.
А г н е с с а П а в л о в н а (заметив выжидательный взгляд Вари). Вы ешьте, Варя, ешьте. Не стесняйтесь. Все нормально.
В л а д и м и р (перестав есть, Варе). Так что же это все-таки за восемнадцатый верблюд?!
1982
КСАНТИППА И ЭТОТ, КАК ЕГО…
Трагикомедия в двух действиях
Х о р.
К с а н т и п п а.
С о к р а т.
К е ф а л.
М и р е н а.
Ф е д о н.
А г и р р и й.
Г о р г и й.
П е р в ы й }
В т о р о й }
Т р е т и й } ученики Сократа.
С т р а ж.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Зал Русского музея в Ленинграде. Статуя Сократа работы Антокольского. В глубине зала, на постаменте, — модель Парфенона на Акрополе, такого, каков он в настоящее время, — со следами разрушении. На стуле, спиной к залу, положив ногу на ногу, сидит м у ж ч и н а средних лет — Хор. Обернувшись, смотрит с досадой на зрителей.
Х
Значит, так. (Указывает на скульптуру.) Сократ. Кто знает что-нибудь о Сократе, поднимите руку. (Пауза.) Ни одного. Ну и публичка мне сегодня досталась. (Читает по бумаге.) «Философ. Родился в 469 году, умер в 399». (Зрителям.) Думаете, наоборот? Все о’кей. До нашей эры — вот в чем суть. Понятно? Ну, кто из вас помнит, что было двадцать пять веков назад? Женщины, например. (Усмехнувшись.) Шутка, шутка. (Читает дальше.) «Идеалист. Против демократии». Стало быть, это надо понимать так: дескать, плохой человек. Ну, не впрямую, а намек, ясно? А я вот с этим не согласен. А если материалист — жулик, а идеалист — честный человек, — не может быть? Еще как бывает. А в тюрьмах кто сидит? Одни идеалисты, да? Это я не по роли говорю, а от себя, разумеется. Другой кричит: «Я материалист! Я демократ!» А на деле такая… Тут же сидят взрослые люди, все понимают. Но не будем отвлекаться.
Значит, то, что вы сейчас увидите, произошло двадцать пять веков назад. Тютелька в тютельку. Некоторые ученые, конечно, сочтут, что все не совсем так было. Обычная история. Этих не ублажишь. Для них верно только то, что они сами открыли. (Смотрит в бумагу.) Тут еще немного осталось. Сам он, значит, ничего не писал, ответов не давал — осторожный был, — а только спрашивал. Но так, что хочешь не хочешь… Ну, это мы понимаем. Вроде следователя. (Читает, скороговоркой.) «Противоречия между Сократом и правящей верхушкой Афин, а также философами-софистами привели к суду над Сократом, по приговору которого он выпил яд». «Их нравы», как говорится. «Великий русский скульптор Антокольский как раз и изобразил момент…» Вот, значит, этот самый момент. (Задумчиво обходит скульптуру, рассматривая ее.) Вопросы есть? Что за здание? Парфенон. На холме Акрополь. Это оно сейчас в таком безобразном состоянии. А тогда, наверное, было с иголочки. Вот, пожалуй, и все.
Уходит, но тут же возвращается.
Да, чуть не забыл. Была у него жена, Ксантиппа. Очень сварливая женщина. (Смотрит в бумажку.) Тут так прямо и сказано: «Имя ее с тех пор стало нарицательным». Так что если у вас дома дело, как говорится, «пошло на принцип», то вы ей: «Ксантиппа ты!» — и привет. (Уходит.)
Затемнение Когда становится светло, то перед нами небольшая каменная терраса, примыкающая к дому, от которой идут ступени вниз, так как дом да и постройки вокруг расположены на склоне холма. На горизонте — Парфенон, но без следов разрушения. Неподалеку — темно-зеленые кипарисы и тисы вперемежку с ярко-зелеными тополями. Под ногами — оранжево-розовый песок. И над всем этим — густо-синее небо без единого облачка.