Третейский судья
Шрифт:
…Ландышев с Томиным на «ты», но долго разглядывает его визитку.
— Что за фирма? Я не слышал.
— Недавно зарегистрировали. В офшоре.
Томин спокоен: разговоры не опасны. Была проведена ловкая оперативная комбинация через третьи руки, и в результате известный авторитет попросил Ландышева «помочь Саше». Бывший доцент просто цену набивает.
— В офшоре… — с удовольствием повторяет он. — Ну, раз Магомедов тебя рекомендует… Что повезешь?
— Разный груз. Он — разный.
— Конкретно?
— Это играет роль?
— Для
— Бери по высшей ставке и не лезь в наши ящики.
— Лады. Откуда куда?
— Из Ростова в Грозный, точнее, в окрестности.
Ландышев присвистывает.
— Вона! Это будет тройной тариф.
— Не беспокоит.
— Кто получатель?
— Я сам поеду, нас на месте встретит кто надо.
— Допустим. Расчет налом.
— Разве я похож на кидалу? Мне только лучших охранников дай.
— Конечно, конечно.
— Кстати, должен познакомиться с условиями договора об охране.
— Они не разглашаются.
— Но для клиента?! — негодует Томин.
— Только после предоплаты. В твоем случае — восемьдесят процентов, Александр.
Томин и здесь легендирует себя под своим именем. Так не грозит провал в случае, если кто-то окликнет, а ты автоматом отреагируешь. Если тот, кто по легенде Николай, отзовется на Васю — оно бывало, — ему не поздоровится. Возможен и летальный, по терминологии медиков, исход. В Москве сотни людей, называющих Томина Сашей. А земля, как он любит повторять, до того круглая, где угодно с кем угодно можно столкнуться, не исключая ландышевского кабинета, из которого Томин вынес сложное ощущение: с Ландышевым предстоит повозиться… А вот насчет охраны грузов — это, похоже, полная фикция.
В бытность Крысиным, когда он вел со студентами занятия на тему «Составные части и источники марксизма» или толковал про эмпириокритицизм, Ландышев попал случайно на бега и «заболел» просторным полем, лошадьми, жокеями, разноголосым возбуждением толпы, которое то волнами накатывает, то спадает до следующего круга.
Раза три он побывал тут — на грани риска карьерой. Преподаватель марксизма играет на бегах? За такую формулировку клади партбилет. У них на кафедре был выразительный пример — персональное дело только что «остепенившегося» парня. Обыкновенный кандидатик, держался, как все, но оказалось, таил мечту о красивой жизни. По будням перебивался чайком с баранками, а в воскресенье обедал в «Метрополе», всегда один и подолгу засиживаясь.
Через известное время постоянного посетителя кто надо заметил. Проследили, установили личность и место работы. Сигнализировали в райком. Райком — в партком. В решении записали: «Буржуазное разложение и аморальное поведение». Так что Ландышев, тогдашний Крысин, задушил свою тягу к ипподрому в зародыше. Однако теперь, когда ему не надо было выбиваться в люди по научной части, он регулярно ходил на бега, предпочитая этот, по нынешним временам невинный вид
…На ипподроме очередной заезд.
Ландышев активно «болеет». Рядом волнуется Руслан и скучают два совершенно равнодушных охранника.
— Ну, ну, ну… Прибавь, прибавь… Ну же!.. Эх! — расстраивается Ландышев.
«Его» лошадь не выиграла.
— Даже ноги замерзли, — жалуется он Руслану. — Я говорю: ноги замерзли.
Руслан достает фляжку. Ландышев рвет билеты и делает несколько глотков, закидывая голову, — фляжка уже наполовину пуста. Мобильный телефон Ландышева сигналит.
— Да?.. А что такое?.. Сейчас подойду, — недовольно отвечает Ландышев.
И пробирается к выходу вместе с Русланом и охранниками. Те держатся близко сзади и спереди, раздвигая встречных. В народе есть на этот случай поговорка: «Шире грязь — навоз ползет».
Ландышева ждет в немноголюдном месте Авдеев.
— Здорово, — Ландышев чуть разомлел от «согревания ног». — Что за спешка?
— Вызывают в МВД, непонятно зачем. Что, если из-за нашего спора?
Ландышев кривит губы. На бега он пришел, чтобы расслабиться, снять напряжение, и на тебе!
— Меня тоже. Тебя когда?
— Завтра в десять.
— Значит, вместе. Я думал, прежняя история… Но раз вместе… надо согласовать показания. Почему ты у меня стал страховаться?
— Репутация надежная, охрана грузов.
— Так. Сколько раз встречались? Кто познакомил?
— Давай решим.
— Ты пришел по объявлению в газете, — решает Ландышев. — Со мной виделся при подписании договора — и всё. Смотри, чего не ляпни в простоте души.
Слышен звон колокола, означающий новый заезд. Ландышев с сожалением оглядывается.
— Мои секреты небольшие. За собой смотри, — огрызается Авдеев.
Слова его усиливают впечатление Ландышева, что компаньон настроен нелояльно.
— Знаешь, — лицемерно начинает он, — может, нам уладить конфликт мирно? Сдался тебе этот народный заседатель.
— Заплатишь страховку?
— Четверть. И скажи большое спасибо.
— Не могу. Пусть как третейский судья решит.
Они прощаются сдержанно-враждебно, и Ландышев сверлит спину Авдеева злыми глазами.
— Видал, как он на него надеется?! — обращается Ландышев к Руслану, который стоял ближе телохранителей и мог слышать разговор. — Ты Катьку натаскал?
Катьку Руслан натаскал, техникой снабдил, и направляется она на «боевое задание»; к своей миссии девушка относится юмористически.
В тяжелых гостиничных дверях коротко препирается со швейцаром, тыча ему под нос папку с документами, и получает доступ внутрь.
— Я от Ландышева. Вам ведь звонили? Можно войти? — щебечет она, с веселым любопытством оглядывая Коваля.
Тот, посторонившись, пропускает ее в номер.
— Я принесла документы. Тяжелая папка. Я немножко отдохну?