Вера и рыцарь ее сердца. Книга шестая. Любовь нечаянно нагрянет
Шрифт:
– Ведьма! – прошептала Валентина проговорила, когда Иоланта переступила порог ее дома.
Ронни не видел в облике Иоланты ничего подозрительного, что бы делала ее похожей на ведьму, разве что удлиненный нос с горбинкой у переносья и чуть раскосые глаза. Пока Иоланта хозяйкой суетилась на кухне, чтобы напоить всех свежим кофе, Ронни сидел в гостиной и расспрашивал маму о ее самочувствие, которое сильно его тревожило.
Мама сидела в кресле у окна, выходящего в сад. Она сидела чуть наклонившись вперед, на ее маленькие опущенные плечи был наброшен тонкий испанский
Перед Ронни сидела не просто седая немощная старушка, перед ним покоилась на отцовском кресле его родная мама, которая уже не учила его жить, а с грустью смотрела на своего него, от этого взгляда ему захотелось курить, и он вышел в родительский сад.
– Ронни, возьми стул и сядь рядом со мной, – попросила Валентина сына, когда тот вернулся в гостиную, на ее коленях лежала шкатулка. Пододвинув тяжелым стул, стоящим у дубового стола, поближе к маме, Ронни не успел на него сесть, потому что его опередила Иоланта, сгорающая от любопытства, и он присел на низкий пуф, что стоял у камина.
Потом Валентина в торжественной обстановке открыла свою шкатулку с драгоценностями.
– Ронни, я хочу, чтобы ты выбрал кольцо для себя, на память.
Мужчина посмотрел ювелирные украшения, лежащие в деревянной резной шкатулке, и улыбнулся.
– Мама, а я думал, что все твое сокровище украли бандиты, когда вы путешествовали с дядей Яном по Испании на фамильном автомобиле Камаро. Теперь такую машину днем с огнем не сыщешь? … Кстати, а где она?
– Ронни, перестань насмехаться надо мной и над покойным Яном! Кто же знал, что такое возможно? Этот бандит, настоящий Зоро! Мы ехали по Каталонии, он обогнал нас справа, на скорости выхватил мою сумочку и вихрем умчался вперед! … Этот Зоро еще помахал нам из окна.
– Ронни, не делай маме больно, видишь, как она расчувствовалась! … Валентина, вы хотели подарить Ронни кольцо? Можно мне тоже посмотреть? – прервала старую женщину Иоланта, уже перебирающая золотые колечки и браслеты.
– Мама, зачем мне эти побрякушки? Мне на пенсии полагается яхта, для морских путешествий или летательный аппарат с мотором, если не самолет.
Валентина неодобрительно посмотрела на улыбающегося сына, а Иоланта уже примеряла понравившееся ей кольцо, примеряла и приговаривала: – Ронни, не отказывайся от подарков на память, порадуй свою маму! Возьми вот это колечко … какая прелесть. … Нет-нет, вон это колечко лучше, оно с сапфиром. … Посмотри, дорогой, разве это колечко с маленьким изумрудом не то, что тебе нужно?
Иоланта бережно подставила свой пальчик с колечком прямо к носу Ронни, и в ее глазах отразился бриллиантовый блеск.
– Какая красота! Это кольцо, мой дорогой, нам очень подходит. Мы его берем на память. Спасибо мама.
Валентина сердито посмотрела на Иоланту и обратилась к сыну лично.
– Ронни, не слушай никого, а возьми на память от меня, вот, это толстое золотое кольцо, оно хотя бы мужское и по размеру подходит.
– Ну, что вы, мама, – вмешалась в разговор Иоланта, – зачем Ронни такое массивное кольцо. Оно ведь может невзначай соскользнуть с пальца, а это
– Как ты скажешь, дорогая. … Мама, у тебя опять звонок у входной двери не работает, пойду починю, пока время есть.
Когда Валентина проводила гостей, она почувствовала себя более старой, чем до их прохода, зато теперь она точно знала, что ее сын связался с ведьмой.
Приближался юбилей Валентины, ей исполнялось девяносто лет!
Какое настроение может быть у одинокой старой женщины, утомленной скукой, одиночеством и телесными недомоганиями? Неплохое и нехорошее!
Старушке казалось, что день, начавшись с утра, утром и заканчивался. События пройденных дней терялись в ее памяти, и их череда не имела никакого значения. Даже, если в однообразной жизни Валентины случалось что-то необычное событие, то уже к вечеру она об нем даже и не вспоминала.
Жить одной в фамильном доме, построенном для нее Альфонсом, ей становилось трудно. Один поход на кухню стоил ей усилий целого дня, а вечером она и не помнила, зачем и ходила на кухню, ведь еду ей приносила дочь, и всеми домашние дела управляла тоже Диан, только в постель ее укладывала приходящая медсестра, а утром эта медсестра помогала старушке подняться с кровати, умыться и переодеться.
Однажды, Валентина забыла выключить газ на плитке и, если бы не внеурочный приход дочери, то она заживо бы сгорела в собственном доме. Быть заживо сожженной ей очень не хотелось, и она подписала бумагу о своей недееспособности, ведь все равно ей не вспомнить, где лежала ее любимая шкатулка с драгоценностями.
Дети поместили Валентину в пансионат, который содержала многодетная семья.
Сидя у окна в кресле Альфонса, Валентина уже видела чужой сад, в котором под кустом сирени играли незнакомые ей дети.
Рядом с библией, лежащей у нее в тумбочке, Валентина положила единственную память своего прошлого, записную книжку ее мамы.
При переезде Диан не нашла мамину шкатулку с ювелирными изделиями, а нашла в старом шифоньере пожелтевшую от времени коробку, в которой хранилась дамская шляпка ее бабушки Анны Марии, ее записная книжка, листочки которой стали хрупкими, как засохшие листы гербария.
Эту книжечку когда-то, очень давно, нашла Валентина под подушкой у мамы, когда ее унесли на кладбище. Тогда она была девочкой, а теперь она старушка, и, листая странички этой записной книжки, у нее непривычно щемило сердце.
В юности Валентина была убеждена, что в этой книжке хранится мамина тайна. Помимо коротких записей и напоминаний о текущих делах, в книжечки были написаны стихи, которые Валентина со временем выучила наизусть.
Взрослея, Валентина позабыла эти стихи, так и не разгадав маминой тайны, но теперь она каждое утро шепотом перечитывала любимые стихи матери и ее подслеповатые глаза слезились от неизведанного ею доселе чувства дочерней любви. В поэтических строчках перед старушкой странным образом оживал образ ее матери, Анны Марии, рано осиротевшей дочери нищего принца из Италии и голландской баронессы, сбежавшей из благородного дома,.