Ветер, ножницы, бумага, или V. S. скрапбукеры
Шрифт:
– Но, Эмиль, – тихо сказала Софья. – Как же так…
– Подожди, – он приложил палец к губам. – Я еще не все сказал. Надежда – один из лучших наших скрапбукеров с огромным опытом. Мне пришлось применить все свои способности к убеждению, и я сумел добиться разрешения вернуть их обратно, с помощью твоей, Софья, двери. Но с одним условием – мальчик должен снова оказаться там, где ему сейчас место.
Софья не верила своим ушам.
– Надежда Петровна так переживала из-за него, – сказала она. – Из-за его родителей тоже, у них он единственный сын. Она говорила, он ведь еще совсем ребенок, он не понимал, что делает.
Она вспомнила слезинки в глазах Надежды Петровны.
– Илья, расскажи нам, пожалуйста, как ты нарушил контракт, – попросил Магрин.
– Я не нарушал! – возмутился пацан.
– Мальчик хотел нас обмануть, – нотки в голосе Магрина заставили бы замерзнуть горячий источник.
– Я не сделал ни одной открытки не по заказу.
– Мальчик втянул в это дело девочку, – тем же тоном продолжил Магрин. – Он не подумал об ответственности. О том, что вмешивается не только в свою жизнь, а в чью-то еще.
– Блин! Я хотел как лучше! – вскинулся Илья.
– Это еще никому и никогда не служило оправданием. Рассказывай.
Немногие могли устоять перед Магриным, когда он произносил свое магическое: «Рассказывай». Все смотрели на мальчика, тетя Шура и дядя Саша – с сочувствием, Джума и Семен – с презрением, только Инга уставилась в стену напротив, взгляд ее ничего не выражал, как будто она заснула с открытыми глазами. Мальчик вздохнул, опустил голову, как ученик, не выучивший урок, у доски, и невнятно, сбивчиво заговорил себе под нос:
– Ей было надо. Очень надо. Над ней все смеются в классе. Девчонки даже бьют. Маринка такая… странная. Не такая, как все. Не такая, понимаете? – Он оглядел всех исподлобья и уставился на Магрина. – Ей нужна была помощь.
Эмиль молчал.
– Они собирались устроить ей урок, – продолжал Илья. – В школьном сортире. Это… как объяснить без подробностей? В общем, после прошлого такого урока другая девчонка чуть с собой не покончила. Я хотел помочь.
Софья с трудом сдерживала слезы. Ей передавалось волнение пацана.
– Эмиль, – тихо сказала она. – Он не врет. Мальчик не врет, я точно знаю.
– Не врет. – Магрин кивнул и сказал Илье: – Продолжай, рассказывай.
– Я подумал, что, если я дам ей свои ножницы и буду держать ее руки в своих, у нас что-нибудь получится. Получится, что открытку сделал не я, значит, я не нарушаю контракт. И эта открытка защитит ее от всех. Думаете, легко было Маринку уговорить? Она сначала сказала, что я псих. А потом, – у мальчишки загорелись глаза, – она почувствовала! Поток, он был в наших руках, ее и моих сразу, это было так клево, круче всего, что было со мной в жизни!
Софья ощутила укол зависти. Вот если бы они с Эмилем взяли ножницы… в глубине живота в ответ проснулось сладкое тепло, напомнило об игре морских волн под желто-серым небом. Она посмотрела на Магрина – тот по-прежнему излучал холод, как ледяная скульптура. Мальчик молча сопел. Видно, вспоминал что-то, потому что губы его шевелились, а глаза смотрели вверх.
– Илья, что это была за открытка? – спросила она.
Он улыбнулся с таким видом, словно только что победил дракона и спас прекрасную принцессу. Впрочем, почти так оно и было.
– Они били сами себя. Издевались… тоже сами над собой. Один треснул себя молотком по пальцу, другой разбил об дверь башку, третий
У Софьи спазмом подкатил к горлу комок, когда она представила себе эту сцену.
– Теперь Маринку больше никто в школе пальцем не тронет. – Парнишка гордо расправил плечи. – Думают, что она ведьма. Или телепатка. Что-то вроде.
– Илья, – сказал Магрин. – Ты понимаешь, что с того момента, как ты подписал контракт, мы все несем ответственность? Мы отвечаем за тебя, а ты отвечаешь за соблюдение условий контракта. Организация, кураторы, скрапбукеры – мы все являемся частями сложной системы, в которой поддерживается равновесие. Ты сделал открытку без спроса, ты привлек постороннего человека. Представь, что ты привел гостя на городскую подстанцию и разрешил ему попереключать тумблеры. В результате в половине района вырубилось электричество. Где-то в темноте человек упал и сломал ногу, где-то из-за отключенного светофора произошла авария, где-то возникло замыкание, и случился пожар. Конечно, я утрирую. Система имеет свою защиту «от дурака». Но любой, кто совершает нарушение, должен понести наказание, чтобы уяснить – каждый шаг влечет за собой последствия. Это и есть ответственность, понимаешь?
– Но ведь ничего же не случилось! – выкрикнул пацан. – Вам жалко, да? Жалко? Лучше бы она по полу ползала в сортире и ее пинали ногами?
– Почему ты бросил Надежду Петровну? Почему оставил ее в открытке? – спросила у Ильи Софья.
– Я ее узнал! Вы же понимаете, автора открытки всегда можно отличить. Я думал, это она меня заперла! Я же не знал, что это все из-за контракта, что она не по своей воле. Ну разозлился я! Психанул.
– Софья, сегодня выбор за тобой. Ты работаешь с дверью. Выбирай – или мы сейчас отправим мальчика обратно, или никакой двери не будет и Надежда останется там, где она сейчас, – сказал Магрин.
– Я больше не буду, – всхлипнул вдруг пацан и сразу стал казаться на пару лет младше, совсем еще ребенком. – Оставьте меня здесь. Я учиться буду, стану хорошим скрапбукером.
Софья смотрела в большие серые глаза Магрина, подернутые пленкой льда, искала в них отзвуки родной ноты и не находила.
Сверкающее стерильной чистотой хромированное колесо надвигалось на Софью. Бесшумно двигались смазанные шестеренки, и отовсюду ее преследовал взгляд внимательных серых глаз. Магрин был в каждом уголке своей системы-организации. Он был там на своем месте. Софья сглотнула. Она никогда не сможет принять его целиком, он – часть чего-то слишком большого, слишком чуждого ей.
Пацан шмыгал носом, пытался сдержать блестевшие в глазах слезы. Тетя Шура стояла рядом и гладила его по голове, мальчик пытался сбросить ее руку. Софья не могла смотреть на эту картину, ей самой невыносимо хотелось заплакать. Она обернулась по сторонам, словно искала чего-то.
– Не верь ему, – подала вдруг голос Инга. – Не верь, должен быть другой выход. Он же сам сказал, всегда бывает несколько выходов. Так не бывает, мальчик вступился за девочку и за это наказан? Дио мио, теперь я знаю, почему мама была так против этого контракта. Это же черт знает что! Да и тебе я тоже не верю… никому не верю. Никто здесь не собирается спасать мою маму… к чему вообще весь этот спектакль? Просто хотите упрятать мальчишку обратно в Меркабур. И меня туда же.