Вологда. Кириллов. Ферапонтово. Белозерск
Шрифт:
Мельница, вывезенная из деревни Щелково в окрестностях Ферапонтова, относится к широко распространенному на севере типу «столбового» сооружения (илл. 71). Основу ее конструкции составляет столб-нога, вкопанная в землю. Вокруг него, на специальной опоре из пирамидальной клетки бревен («ряжа») вращается четырехугольный мельничный амбар. Простое бревно-рычаг позволяет развернуть амбар так, чтобы крылья мельницы всегда были обращены к ветру. Несмотря на простоту конструкции, мастера, строившие мельницу, сумели придать этому, очень точно найденному в пропорциях «одноногому» сооружению» необычайно острый и выразительный силуэт.
Церковь Ризположения происходит из села Бородавы, бывшей вотчины Ферапонтова монастыря (илл. 72).
Построена она архиепископом ростовским
Внешний облик фасадов церкви Ризположения прост и скромен и сохраняет еще черты обычного жилья. В этом смысле характерны его волоковые окна — узкие, вырубленные в двух смежных бревнах и задвигаемые изнутри дощечкой. Лишь только три более крупных оконных проема имеют «косящатые» наличники.
Обычная пологая крыша трапезной типична для северных изб. Собственно храм имеет высокую крутую крышу с широкой полицей (более пологой частью) по краям; в центр конька ее врезана глава на круглой шее с «чешуйчатым» покрытием лемехом. Алтарь венчает бочка с миниатюрной главой. Подобной формы завершения, придающие зданию стройность, четкий силуэт и даже известную импозантность, отличают храм от жилых построек.
Такие деревянные храмики, небольшие, простые, интимные, обычно возникали на Севере при основании новых монастырей. Они вполне удовлетворяли скромные нужды поселенцев-монахов. Наверное, так же выглядели и первые церкви в Спасо-Прилуцком, Кирилло-Белозерском, Ферапонтове и других здешних монастырях.
Из Бородавской церкви происходит несколько икон, относящихся к разным периодам XVI столетия (все в Музее древнерусского искусства им. Андрея Рублева, Москва). «Положение риз» и «Троица» очень близки к работам круга Дионисия. Возможно, что они вышли из его мастерской.
Иконы деисусного ряда иконостаса также связаны с тем направлением искусства, в котором влияние этого выдающегося мастера было господствующим. Правда, в отличие от изящных, грациозных, даже чуть женственных образов Дионисия, в ликах этих святых еще чувствуется новгородская сдержанность и сила.
73. Центральная часть ансамбля монастыря
От Казанской башни аллея ведет прямо к Святым воротам, с возвышающимся над ними храмом Иоанна Лествичника. Это интереснейшее сооружение, входившее некогда в систему старой монастырской ограды, относится к XVI веку (илл. 73). Нижний ярус — ворота — более древний и возник вместе с примыкающей к нему с запада «келией казенной» (казнохранилище) в 1523 году.
Ворота имеют характерную для древней Руси форму двух арочных проездов — большого и малого, перекрытых коробовыми сводами, которые укреплены подпружными арками с железными связями. Оригинальны низкие массивные полуколонны внутри большого проезда с профилированными базами и двумя жгутообразными поясками вместо капителей. В малом проезде прямоугольные выступы стен декорированы нишами. Убранство фасадов, включающее трехчетвертную колонну-столб на южном фасаде, стрельчатые архивольты и плоские ниши с остроугольными и килевидными завершениями, особенно нарядно.
В 1585 году Святые ворота были расписаны (илл. 74, 75). На правой стене (при входе в монастырь) меньшей проездной арки помещена надпись,
Существует предположение, что живопись выполнена местными красками, подобно тому как за восемьдесят лет до работы старца Александра писал в Ферапонтове Дионисий. Возможно, что меньшая проездная арка была расписана Омелианом (Емельяном), поскольку здесь среди прочих святых изображен Емельян, вероятно, патрон художника.
В больших воротах на своде помещены Саваоф со святым духом, на арке — деисус. На правой стене расположены композиции «Собор архангела Гавриила» и «Введение». На левой — «Усекновение главы Иоанна Предтечи» и «Успение богородицы». На столпах различные святые, в том числе Кирилл и Сергий.
По другую сторону деревянных решетчатых врат, в той же большой арке слева изображено «Обретение главы Иоанна Предтечи», справа — «Чудо архистратига Михаила», на сводах — «Христос Вседержитель» и «Троица» ветхозаветного типа. Под «Троицей» проходит тябло, украшенное характерным для народного крестьянского искусства узором. Чуть дальше на левой стене больших ворот помещена еще одна композиция «Бегство в Египет». Она написана в XVII веке; в описи 1601 года, весьма подробно перечисляющей состав фресок Святых ворот, она не упоминается. Эта композиция довольно любопытна и редка по своей иконографии. Хороши также орнаментальноусловные деревья, трактованные в духе народного творчества. Роспись Святых ворот дает представление о местной школе фрескистов, сложившейся в Кирилло-Белозерском монастыре в середине XVI века.
75. Архангел. Фреска Святых ворот. 1585. Фрагмент
74. Богоматерь со святителями. Фреска Святых ворот. 1585
Находящаяся рядом и включенная в общую линию монастырских стен казенная келья поражает своей монументальностью. Она почти квадратная, с толстыми стенами, мощным крестовым сводом, маленькими окнами, лишенными каких-либо декоративных обрамлений. От здания веет крепостной мощью и силой. Лишь пилястры- лопатки и карниз на уровне верхней части ворот смягчают суровость его фасада.
Надвратная церковь Иоанна Лествичника сооружена в 1572 году на вклад сыновей Ивана Грозного царевичей Ивана и Федора. Поэтому ее главный престол и придел были освящены во имя тезоименитых царевичам святых Иоанна Лествичника и Федора Стратилата. Она исключительно интересна по своему облику и отличается подчеркнутой нарядностью наружного убранства (илл. 76).
76. Надвратная церковь Иоанна Лествичника. 1572
Сравнительно невысокий кубический объем храма, как обычно, расчленен на фасадах пилястрами на три прясла, завершенные полуциркульными закомарами. Позднейшая четырехскатная кровля (XVIII в.) скрыла два яруса полукруглых кокошников, служивших некогда переходом к стройному световому барабану главы. Некоторый сдвиг барабана с центра к восточной стороне куба придает композиции легкую асимметрию, которая первоначально, до переделки кровли, усиливалась еще одной, малой главой, расположенной на юго-восточном углу, над приделом. Такое двуглавие в культовом зодчестве древней Руси вообще довольно редко, хотя в памятниках Кириллова и Ферапонтова мы встретим его очень часто.