Восход Луны
Шрифт:
Развернувшись, собираюсь покинуть сон, но вдруг понимаю, что ткань эфемерной реальности стала плотной и непроницаемой. Что за хрень? Настороженно оглядываясь, пробую прорвать барьер в разных местах - тщетно. Убедившись, что из сна мне не выйти, по-звериному принюхался, оценивая уже откровенно враждебную обстановку.
В том, что это Луна, нет никаких сомнений. Чувствую, что материя сновидения становится для меня все менее податливой, и я не могу просто так взять и изменить хоть что-нибудь в нем. Похоже, все-таки придется идти на контакт с чокнутой животиной.
Я
– Луна? Объясни мне…
По-змеиному выгнув шею, кобыла обожгла меня яростным взглядом. Я резко дернулся, отпрянув, будто ошпаренный. Яркие бирюзовые глаза хищно вспыхнули, как у раздраженного дикого зверя.
– Как ты смеешь меня называть, жалкое создание?
– Каждое слово, пропитанное нешуточной угрозой, звучало отчетливо, отрывисто, словно удар за ударом.
– Какая я тебе «ЛУНА»?
Ее рог охватили всполохи фиолетового переливающегося света, и в следующий миг меня намертво скрутило магией и с размаху приложило спиной о скалу. Мне все же удалось не потерять сознание, свалившись, как мешок с песком, хрипя от боли, однако, что-либо изменить в этом сновидении я не в силах - меня заблокировали наглухо, не оставив никаких способностей.
Кобыла приближается тяжелой поступью, все ближе и ближе. Под ее копытами земля гулко стонет, покрываясь трещинами, и каждый шаг крошит камень в мелкую пыль. Вплотную приблизившись, принцесса остановилась, гордо возвышаясь надо мной и свысока глядя на мое распластанное обезвреженное тело.
– Запомни, ничтожество, перед тобой Ее Величество Принцесса Ночи Луна Эквестрийская. И только так надлежит к Нам обращаться.
– С презрением пророкотала тиранша.
Спина и затылок адски болят, кровь насквозь пропитала рубашку, стекает по скале. Я попытался ответить, но зашелся в надрывном кашле, и изо рта полетели темные сгустки.
– Как противно слышать твой голос.
– Брезгливо сморщила морду мучительница.
– Как омерзительно он режет Нам уши.
Тут же рот мне залепили магией, лишив последней возможности дать отпор, пускай и словесный.
Луна наклонилась и вплотную приблизила оскаленную морду к моему лицу, злобно зашипев:
– Чувствуешь предательскую слабость? Унизительную беспомощность? Осознание бессилия, что заставляет содрогаться нутро от отчаяния и ярости, выжигает клеймо позора в твоей душе?
– Она словно отвешивала пощечины, каждым словом.
– Теперь твое непомерно раздутое эго способно понять то состояние, в котором Моему Величеству приходится постоянно находиться с самого момента попадания в этот проклятый мир?!
Аликорн свирепо выдохнула мне в лицо. Из ее ноздрей вылетел пар, перья встали дыбом.
– Я рождена править, а не быть игрушкой в чьих-то грязных лапах! Мое могущество не знает границ, в моих силах двигать светила по небосводу! А ныне Я - рабыня во враждебном измерении, населенном теми, кто, очутившись в МОЕМ мире, жрал бы землю, по которой ступали мои копыта! Вместо Эквестрийского трона Я вынуждена терпеть унижения взамен на кусок хлеба, чтобы не подохнуть с голоду!
Всхрапнув, изгнанная правительница принялась нарезать круги вокруг меня, словно голодный тигр, запертый в клетке с жертвой. Кажется, что вот-вот она бросится и перегрызет мне горло.
– Отвратительные создания, возомнившие себя господинами этого презренного мирка. Я отдала бы последнее, чтобы лицезреть ваши перекошенные от ужаса лица, слышать омерзительные визги боли, попади вы в застенки моего замка. Я помню...
– Она на мгновение замерла.
– Мы помним облик каждого выродка, что причинил Нам муки. И каждого из них Мы заставили бы захлебнуться в собственной крови, будь это в Наших силах.
Принцесса остановилась напротив. Ее взгляд обжег меня, словно раскаленное железо.
– Однако… из всех них самым худшим являешься именно ТЫ.
Последнее слово словно было вбито в сердце ледяным гвоздем. Чувствую, как дыхание перехватило, а в глазах начало темнеть.
– Эти подонки хотя бы не скрывали своих намерений. А ты же под личиной лицемерной добродетели втерся в доверие ко мне, своим назойливым вниманием и удушающей заботой усыпляя мою бдительность, даруя ложную надежду, и так постепенно подбираясь, все ближе и ближе… Отдаю должное - тебе почти удалось сломать меня. Льстивые речи из гнилых уст, признания в… любви.
– Луна словно споткнулась.
– Ты пошел на все, чтобы, затуманив мой рассудок и воспользовавшись слабостью, исподтишка нанести точный удар, словно пригретый на груди змей.
Неважно, ты, Александр... При разнице в методах главная цель так остается одной и той же. Все вы, люди, равнозначны по своей сути. Вы получаете удовольствие от порабощения других, от причинения мучений жертве, заставляя ее страдать, подпитываясь ее страхом и болью, вкушая пьянящий нектар власти. Это ваш дурман, от которого в силу своей извращенной природы вы не можете отказаться.
Аликорн прервалась. Завихрения магических потоков окутали ее, рисуя очертания накопытников и нагрудника из диковинного голубого металла.
– Отныне изворотливость тебе больше не поможет. Не скроют твою истинную сущность тысячи обличий и масок. Как бы ты ни пытался, Мы видим твою натуру насквозь.
Мучительница наклонилась ко мне, так близко, что раскаленное дыхание обожгло лицо. Ее глаза сияли в ночи словно изумруды, а зрачки жутко сузились, превратившись в змеиные.
– Думаешь, ТЫ здесь зверь? О, ты не знаешь, каким чудовищем можем быть МЫ!..
Страшный вопль впечатал мое изувеченное тело в камень. Чувствую, как предательски ломаются позвонки, трещат кости, выворачиваются и лопаются внутренности… кровь липкими струями хлещет из ушей и носа. Помутневшим взором я все же различаю черный как смоль силуэт, сотворяющий из магии серебристо-голубой шлем. Внимательно рассмотрев свое отражение, владычица ночи медленно водрузила шлем на голову, представ в своем устрашающем боевом облике мрачной карающей силы.