Время расплаты
Шрифт:
Научил меня этому Роберт. В целом, именно благодаря ему я стала той, кем сейчас являюсь. Но он ошибался в одном… Он говорил, убеждал, что прошлое не имеет над нами власти. Имеет. Да еще как имеет!
Богданов подался вперед, сложив руки на столе, и сказал:
— Вы красивая и умная женщина. Я это знаю, потому что вижу. А остальное все нельзя знать наверняка.
Умен. Он даже начинал мне нравиться.
— А предполагаете что? — спросила, продолжив эту игру.
— Что вы что-то знаете или
Люблю умных людей. Богданов заработал несколько бонусных баллов в моих глазах. Пора переходить к сути.
— Мы можем помочь друг другу, — постаралась я сказать без заинтересованности. — Вам, как я поняла, нужен компромат, который собирал отец. Я не знаю, где он. И что бы вы ни предприняли, с каких бы сторон ни зашли, мой ответ не изменится. Я действительно не знаю, но могу попробовать найти.
Настало время для драматической паузы и искренних взглядов. Богданов едва заметно кивнул, даже посмотрев на меня как-то иначе. А когда понял, что это все-таки не монолог, а диалог, кивнул:
— А вы хотите?..
— А я хочу знать, чем занимался отец в последние несколько месяцев.
Сергей Владленович удивился, но взял себя в руки и попытался сыграть непонимание:
— А я откуда могу знать?
— Не поверю, что после его возвращения в город вы не проявили хотя бы интерес.
Богданов теперь рассмеялся. И очень искренне.
— Я не думал, что встречу кого-то умнее Николая Николаевича, но его обскакала его же дочь. По рукам. И даже не потому, что мне нужен этот компромат, а потому, что ты мне нравишься.
Я поднялась — пора уходить. Мы немного поиграли с флиртом, обменялись комплиментами, заключили сделку. Хватит…
— Уже уходишь? — тоже поднялся Богданов.
— Дела, — ответила, пожав плечами. — Можете не провожать.
— И даже телефон не оставишь?
— Телефон у меня дорогой, и это подарок. А номер, думаю, узнаете без проблем, если захотите.
— Я поговорю завтра с человеком, который присматривал за Николаем Николаевичем после его возвращения в город.
— Спасибо.
— Я уже давно за спасибо ничего не делаю.
Какой «тонкий» намек.
— Я займусь поисками компромата, — заверила Богданова и уже направилась к двери, когда в спину мне прилетел неожиданный вопрос:
— А почему ты с мужем развелась? Только не говори, что не сошлись характерами.
Сергей Владленович вроде бы поинтересовался невзначай, но этим вопросом он как будто сказал: «Помни, что я знаю о тебе все».
Нацепив улыбку, я обернулась и ответила:
— Старый он стал, с потенцией проблемы появились.
Богданов снова рассмеялся. Приятно поднять человеку настроение два раза за полчаса.
— А почему сын носит твою фамилию?
Теперь это уже отдает угрозой. Не достанешь меня, Сергей Владленович, даже не пытайся.
— Мои патриотические чувства были сильнее аргументов мужа.
Богданов усмехнулся, покачав головой, а потом кивнул. Скорее
Сгусток напряжения лопнул, как только я вышла из кабинета. Тяжело быть сильной бабой среди крутых мужиков. Еще немного… Пересечь зал, выйти из ресторана, доехать до дома. Кажется, на углу видела стоянку такси.
Я забрала пальто из гардероба и подошла к зеркалу. С самомнением у меня полный порядок, но не побоюсь сказать, что выглядела я шикарно. Только вот внутри… Полное дерьмо. Слишком всего много, слишком все сложно, а я держу лицо. Годы тренировок — и эта маска срастается с кожей.
Роберт научил меня быть стервой. С той самой встречи в больнице Нью-Йорка, когда я впервые увидела своего мужа. И хоть тогда я не хотела видеть вообще любые лица, не хотела говорить ни с кем, он смог расположить к себе. Роберт не пытался залезть мне в голову, не жалел меня, а просто разговаривал со мной. Я сама не заметила, как выложила ему все, как описала свои чувства, даже нашла слова для своей боли.
А когда пришло время выписки, я ляпнула то, о чем не пожалела ни на секунду. Я поняла, что не хочу возвращаться к родителям, поэтому попросила Роберта жениться на мне…
Я тряхнула головой и снова посмотрела на свое отражение. Только теперь я там была не одна. Сразу мне показалось, что это игра воображения. Я даже ущипнула себя за руку.
Не помогло. Мы молча продолжали смотреть друг на друга, и я даже видела, как опускаются мои плечи, как на лице появляется растерянность. И снова вокруг как будто не было никого и ничего: все звуки умолкли, все лица стерлись, все краски потеряли цвет.
И сквозь этот вакуум я расслышала вопрос:
— Ты с Богдановым спишь, что ли?
Мне как будто язык вырвали. Я не могла ничего ответить, даже не могла пошевелиться. И где мое красноречие, которое я недавно так удачно использовала?
— Что ты здесь делаешь? — только и могла выдавить из себя.
Тринадцать лет назад я бы решила, что его сюда привела ревность. Он вообще с ума сходил, если ко мне приближался кто-то. А уж если этот кто-то пытался флиртовать… Ох, это было стихийное бедствие.
Чертово сердце бешено колотилось. Казалось, я ни шага не смогу сделать — ноги не слушались. А в помещении стало невыносимо душно, что голова закружилась, как будто от нехватки кислорода.
Я смотрела и смотрела, хотя видела его совсем недавно. Моя любовь не повзрослела вместе со мной — она осталась все такой же трепетно-юной, со щепоткой постоянного волнения и ноткой помутнения рассудка. Это одержимость, бешеная жажда… Но вместе с тем и легкость, окрыление.
Наверное, я стояла бы так долго, впитывая в себя его присутствие, запечатляя в памяти каждую черту его лица, запоминая каждую секунду, проведенную вместе. Но Женя взял меня за локоть и сказал: