Все застрелены. Крутая разборка. А доктор мертв
Шрифт:
— Тени Фланагана из бригады по расследованию убийств… А что они делают здесь?
— Фланаган взял неделю отпуска из-за свадьбы племянника, а у нас недостаток рабочих рук. Чертовы деревенщины! — грозно повторил он.
Мэлони, великодушный от своей победы, проговорил:
— Не волнуйтесь по этому поводу, капитан. Вы здесь несете тяжелейшее бремя, и как сочувствующий гражданин я хотел бы вам помочь. Так что пусть это останется нашим маленьким секретом.
Спенс съежился. Мэлони весьма деликатно добавил:
— Мне подождать внизу?
— Почему вы не ждете где-нибудь на дне реки
Через десять минут к конторке дежурного привели Николаса Ксавье Мэссея. Это был прыщавый угрюмый юнец, каких Мэлони немало повидал на своем веку и знал, что такого типа можно убедить только с помощью доброй пощечины.
— Вот, он весь ваш, — сказал сержант.
— Превосходно, — откликнулся Мэлони, — а теперь, будьте любезны, незаконно изъятые улики.
Сержант неохотно протянул руку куда-то вниз и извлек коричневый конверт.
— О’кей, чертов адвокатишка. Убирайся вон! И захвати свой вонючий трофей!
Где-то глубоко внутри Мэлони почувствовал, что он в грязи. Не в той грязи, которую как бы обнаружил в нем взгляд сержанта, а в чем-то еще более омерзительном. Но человек должен быть реалистом! Старая мудрость по-прежнему гласит: «Хорошие парни держатся на своей дальней границе от беды». Формальности, при помощи которых он добился освобождения этого молокососа, были весьма весомыми. Так сказал бы Верховный Суд Соединенных Штатов, и если бы Мэлони не имел этого преимущества, то перестал быть адвокатом.
Выйдя на улицу, Николас Ксавье Мэссей сказал:
— Вас послала старая леди?
— Ко мне пришла твоя мать и попросила помочь.
— О’кей, давайте-ка мне эту штуку.
— Дотронешься до этого конверта, парнишка, и мне придется вернуть тебя обратно в камеру так быстро, что тебе покажется, что ты больше никогда не выйдешь оттуда.
Мэссей злобно скривил губы:
— Какого черта вы разглагольствуете? Кажется, вы на моей стороне.
— Как называется учреждение, в которое ты вломился?
— Не ваше вонючее дело. Кажется, вы…
Мэлони поднял палец в направлении полицейского, который остановил машину в нескольких футах от них. Ник Мэссей замахал руками.
— Погодите минуточку, адвокат. Успокойтесь.
— Тогда я спрашиваю, как называется это учреждение? Я хочу посмотреть на него, а эти вещи вернутся к тому, кому они принадлежат.
— У него нет названия. Вот почему я вошел туда. Подумал, что офис пустой, и только хотел послоняться там некоторое время.
— До тех пор, пока не опустело здание, чтобы потом ты смог что-нибудь стащить?
— Я не причинил никакого вреда.
— Кончай скулить! — перебил Мэлони. — Меня тошнит от одного твоего вида. Что это было за здание? И какой номер кабинета?
— 125. Пятый этаж. Номер 564.
Мэлони пристально посмотрел на Мэссея.
— Ты говоришь, пятый этаж?
— Что-нибудь не так, чертов адвокат? У вас со слухом не все в порядке? Я же сказал — пятый этаж.
— Ладно, проваливай! Но запомни одну вещь. Я тебя не забуду Устраивайся на работу и помогай своей матери.
— Мой старик этого не делал, так почему же это должен делать я? — смешался Мэссей.
— Хочешь получить затрещину,
Ник Мэссей с угрюмым видом попятился; Мэлони наблюдал, как он уходит. Кое-кто утверждал, что любовь и понимание — вот что надо для контакта. Может быть, он и прав. Но этот парень глядел на Мэлони так, словно только что получил пощечину. Мэлони вспомнил, что забыл послать чек в Полицейскую Организацию Бездомных. ПОБ было хорошим учреждением и заслуживало материальной поддержки. Он выслал чек, как только вернулся в свой офис…
Коридор пятого этажа 125-го Восточного здания был пуст. Он выглядел так, словно все ушли домой. Однако у Мэлони не было выбора. Он обошел здание, прошел в узкий проулок и поднялся по пожарной лестнице. Несколько секунд постоял напротив двери с табличкой:
КЛИФФОРД БАРНХОЛЛ МД, БА, MS, МА, РВД.
Мэлони подергал шарообразную дверную ручку. Дверь была заперта. Пройдя немного влево к двери соседнего кабинета, на котором стоял номер 564, Мэлони не обнаружил на ней никакой таблички. Он повернул ручку. Она поддалась. Дверь открылась. Мэлони вошел внутрь. Комната оказалась пустой. Что касалось обстановки, то в ней не было ничего особенного. Однако все указывало на то, что помещение покинули совсем недавно и очень торопились. Вероятно, это место занимали временно.
Ящики старого письменного стола оставались выдвинутыми. На столе валялось несколько пустых упаковок из картона и бумажные тарелки, указывающие на то, что сюда недавно приносили ленч.
Мэлони подошел к окну и выглянул наружу. Окно выходило на вентиляционную шахту в черной стене здания, находящегося напротив. Адвокат застыл на месте, когда в коридоре раздались чьи-то шаги. Шум шагов продолжался еще какое-то время, пока Мэлони не услышал, как открылась и закрылась дверь лифта, а затем все смолкло. Он подошел к карте-таблице, прикрепленной к стене, разделяющей этот кабинет с офисом Барнхолла, и тут поверх таблицы увидел нечто интересное — глазок.
Мэлони подошел ближе и рассмотрел глазок. Он имел примерно полдюйма в диаметре и был оснащен маленьким стеклышком. Мэлони приложил глаз к стеклышку и увидел весь офис, находящийся за стеной. Стеклышко было линзой, так что весь интерьер комнаты был виден в миниатюре — дорогой письменный стол в стиле модерн, два дорогих ультрасовременных стула, изящный толстый ковер самого современного дизайна и кушетка с наброшенным на нее модерновым покрывалом. Типичная планировка кабинета психоаналитика, решил Мэлони и подумал, что это за субъект Барнхолл. Сколько доверчивых женщин соблазнили на этой кушетке? Или, может быть, не женщины были его слабостью? Возможно, он занимался некоторого рода шантажом? Мэлони, способный к объективному мышлению, стоило ему захотеть, подумал, почему это он автоматически приписал Барнхоллу мошенничество. То, что этот человек честен и искренен, предположить Мэлони не мог. Он словно воочию видел остекленевший взгляд Элен Джустус, когда она, не замечая его, шла по Стейт-стрит. Но не обязательно Барнхолл мог довести ее до такого взгляда. Может быть, наоборот, он пытался вытащить ее из этого состояния.