Змей
Шрифт:
Глаза как у кота, подумала она. Глаза зверя. Пугающего своей силой и, несомненно, хищного.
– Лахлан Макруайри, - сказал он, отвечая на ее незаконченный вопрос.
– Я прошу прощения за то, что напугал вас, графиня, к сожалению, этого не удалось избежать. У нас совсем нет времени.
Уже во второй раз за эту ночь Белла лишилась дара речи. Лахлан Макруайри? Ее глаза расширились. И этого человека Роберт послал, чтобы благополучно доставить ее в Скон? Наемник? И не просто наемник, но человек, чьи подвиги на Западных островах сделали его самым печально
Наверняка здесь какая-то ошибка. Лахлан Макруайри продал бы свою мать, если бы нашелся человек, предложивший достаточно высокую цену. Он был незаконнорожденным, но по происхождению – наследник одного из крупнейших владений на Западных островах. Хотя его родовые земли отошли его сводной сестре, Кристине, Леди Островов, номинально он все же был вождем клана. Но он проигнорировал свой долг и ответственность, и оставил клан, чтобы преследовать свои собственные цели.
Макруайри был злодей с черным сердцем, если оно у него когда-либо было, и, по слухам, убил свою жену.
Белла недоверчиво смотрела на него. Она рисковала всем и не могла поверить, что Роберт отправил этого... этого... бандита!
Она вглядывалась в темноту, всматриваясь в детали, которые раньше она пропустила. Святые, спасите ее! Достаточно просто посмотреть на него! Он и выглядел как разбойник. Белла могла поспорить, что он не брился больше недели. Тонкий шрам пересекал одну щеку, а этот острый, прищуренный взгляд. Из-под края шлема его темные волосы спадали крупными, растрепанными волнами к подбородку.
Все черты его лица, казалось, были вырезаны из холодного твердого гранита. С некоторым удивлением, она поняла, что тяжелые веки, квадратная челюсть, высокие скулы, широкий рот можно было бы считать красивыми, даже чрезвычайно красивыми, если бы они не были настолько грозными. Какой позор, иметь такое лицо и вместе с ним черное сердце.
Их глаза встретились, и Белла поняла, что она была не одинока в своем исследовании. Он смотрел на нее с таким же интересом. Она чувствовала, как его глаза ощупывают ее в призрачном сумраке.
От внезапной вспышки в глубине его глаз ей стало не по себе, хотя она и не поняла почему – Белла привыкла видеть интерес в мужских глазах.
Ей едва исполнилось тринадцать, когда этот интерес стал проявляться. Это было то самое время, когда ее грудь стала округляться, бедра стали приобретать сладостные изгибы, а с лица сошла детская припухлость. С тех пор мужчины смотрели на нее по-другому. Как будто они хотели от нее лишь одного.
Белла научилась игнорировать эти взгляды. Но с Лахланом она ощущала себя иначе. Она ощущала угрозу, чего никогда не испытывала прежде. Ее кровь кипела в венах, и всей кожей она чувствовала это кипение.
Невольно она сделала шаг назад.
Он заметил ее реакцию, и его взгляд затвердел.
– Лахлан Макруайри, - повторил он, не скрывая своего нетерпения.
– Брюс послал меня.
– Я знаю, кто вы, - сказала она, не в силах сдержать отвращение в голосе.
И без того жесткая линия его рта, казалось, стала
– Я знаю, что вы не ожидали меня сегодня вечером, но пришлось изменить планы.
Белла чуть не рассмеялась над этой нелепостью. Она не ожидала его – это еще мягко сказано. О чем думал Роберт, когда послал к ней этого человека?
Она рискует всем, чтобы поехать в Скон и возложить корону на его голову, чтобы выполнить обязанность ее брата, фактически являющегося заключенным Эдуарда при английском дворе.
Когда ее мать, Джоанна де Клер, впервые пришла к ней с этим предложением неделю назад, Белла была ошарашена. Чтобы короновать Роберта Брюса, который бы был объявлен мятежником и бандитом, надо было бросить вызов не только самому могущественному монарху христианского мира, Эдуарду Плантагенету, но и мужу.
Джон Комин, граф Бьюкен, принадлежал к одной из самых влиятельных семей в Шотландии, члены которой были яростными противниками и соперниками Брюсов. Это соперничество стало смертельным несколько недель назад, когда Роберт убил кузена ее мужа, лорда Баденоха, перед алтарем монастыря Грейфрайарс в Дамфрисе.
Сейчас же ее муж был в Англии, требуя от короля Эдуарда справедливого возмездия за смерть своего кузена. Бьюкен презирал Брюса и предпочел бы видеть Эдуарда своим господином, нежели Роберта Брюса на троне. Он не хотел прислушаться к голосу разума. Благополучие Шотландии бледнело перед силой его ненависти.
Если она сделает это, ее муж никогда не простит ее. Он сочтет это предательством, что будет означать конец их брака.
Но Макдаффы имели наследственное право и обязанность короновать королей Шотландии, и без их присутствия законность церемонии могла быть поставлена под сомнение. Как это уже было, претензии Роберта на трон были оспорены многими аристократами Шотландии, в том числе ее мужем. Чтобы не было сомнений в законности его сана, Брюс должен был соблюсти все традиционные формальности.
Но даже в этом случае будут проблемы. Роберт вел долгую, тяжелую борьбу. Его притязания на трон не были бесспорными. Белла не обманывала себя: если она совершит это, так явно свяжет себя с Брюсом, то ее будущее будет также сомнительно и неопределенно. Английский король, который считал Шотландию своим владением, объявит ее мятежницей.
Если Роберт проиграет, если он не получит поддержку шотландских дворян, у него не будет возможности выступить против Эдуарда. И бросить вызов Эдуарду Плантагенету - это было действительно серьезным риском.
Белла обратилась к своей матери за советом. Хотя ее мать недавно вышла замуж за одного из людей Брюса, она не будет настаивать, чтобы Белла короновала Роберта. Как и Белла, ее мать хотела видеть Шотландию, освобожденную от английской тирании, и обе полагали, что Роберт Брюс был тем человеком, которому это дело по силам. Вера ее матери в дело Брюса была так же сильна, как и ее собственная. Эдуард Плантагенет сжал железный кулак на горле Шотландии, и Роберт Брюс был ее последним вздохом. Если кто-то может освободить Шотландию, то только Брюс.