Белоснежка и семь апостолов
Шрифт:
— Спасибо. Назовите дату и место рождения.
Чревовещатель только еще ниже опустил голову.
— Держится, — спустя полминуты прошипел сквозь зубы Медведев.
На лице Бенарда выступил пот.
— Это ненадолго, — сказал я больше для Чревовещателя, нежели для телепатов. — Назовите дату и место рождения.
— Без толку, — сказал Ким с досадой, — Глухо. Как будто забыл напрочь.
Я готов был в это поверить, судя по картинке в голове Бенарда. Но нет, скорее панцирь ментальной защиты был прочнее, чем мы предполагали. И Чревовещатель
— Отставить комментарии, — негромко заметил я Киму. — Я задаю вопросы, вы озвучиваете ответы. Если, конечно, господин Пахом сам не соизволит проявить сотрудничество.
— Не соизволит, — проскрипел Медведев.
— Ладно, едем дальше по списку. Простой вопрос: гражданином какой страны вы являетесь?
Время шло. Бенард продолжал молчать. Его мозг жег в эти секунды сотни килокалорий, поддерживая силовой щит, стискиваемый импульсами двух телепатов.
— Он читает про себя стихи, — сообщил Медведев, — про Шалтая-Болтая.
— Это от отчаяния, — подбодрил я телепатов. — Недолго осталось.
Оборона наконец дала брешь — и Ким среагировал прежде Медведева.
— Картотека, — произнес с тихим ликованием наш новоявленный тайнознатец. — Я знаю, где он хранит свою картотеку на магов… э-э… аномалов. Пятьдесят-девять-с-чем-то-там тысяч случаев. Примерно пятая часть — еще не обращенные, но… э-э… «перспективнички». Приятели, приятели приятелей, дальняя родня, ученики, случайные люди…
— Где?
— В подоконном холодильнике у Пита на съемной квартире. Адрес он не помнит, зато пошагово знает маршрут от школы и от своего дома. Я могу нарисовать.
— Сейчас Серебренников подойдет, с ним и займешься. Дальше!
Еще вчера я бы возликовал: все-таки не зря мы за Кима хлопотали, чутье на секреты в нашем деле дорогого стоит. Но сейчас я просто мысленно поставил ему плюсик за старание.
Бенард глухо зарычал и оцепенело повел головой, пытаясь вывернуться из-под ладони Медведева.
— Карточки заполнены шрифтом Брайля, — продолжал Ким. — Он составлял их в поездках и отсылал по почте на свой абонентский ящик. Циркачи, кроме Пита, про них не знали. Знал еще один человек… Он… не могу, дальше туго идет… короче, этот человек должен прийти и забрать их из тайника.
— Кто? Имя!
— Никак, — с усилием выговорил Ким.
— Андрей Гаврилович, — донесся из невидимого динамика голос Сафьянова, — приехал Серебренников.
— Обеспечь ему трансляцию в компьютерный зал.
— Так точно.
— Пахом, вспомните человека, который должен забрать вашу картотеку.
— Вот зараза, — обозленно отозвался
— Отставить комментарии, — повторил я с нажимом и перевел взгляд на Кима. Тот безнадежно помотал головой. И тут очнулся Мозгонавт.
— Этот человек должен приехать издалека. — Его голос сделался напряженным. — Но, возможно, он и не приедет… скорее всего… точнее, предположительно, он знает об этом допросе. — Медведев, как всегда, с трудом подбирал слова. Ничего, после допроса «сольется» Серебренникову, тот подыщет нужные формулировки.
— Откуда факт допроса может быть известен человеку, который должен забрать из тайника вашу картотеку?
— У него порок сердца… у того человека. Бенард увидел и сказал ему об этом во время последней встречи, — выдал Медведев.
Это явно не был ответ на мой вопрос, но в случае с телепатией такое было в порядке вещей. Человек может вспомнить совсем не то, к чему его подводит собеседник. Какие-то совершенно посторонние на первый взгляд детали: дырка на одежде, прыщ на подбородке, запах изо рта. В случае с Бенардом наиболее вероятными были как раз воспоминания, касающиеся не внешности, а запахов, тактильных ощущений и других не видимых взгляду характеристик.
— Вспомните вашу последнюю встречу. Где она происходила?
— На кухне, — передал Медведев.
— Чья это кухня?
— Это кухня того человека. Он провидец. Он сидит напротив Бенарда за столом, они пьют холодный клюквенный морс. Этот человек читает вслух стихи про Шалтая-Болтая.
— Нет, это наш Пахом создает ложные воспоминания. Не дай ему уплыть в фантазии, Медведев, мне нужны ответы сейчас. — Я почувствовал, что теряю всякое самообладание. — Кто создал Волшебный цирк Белоснежки? С какой целью? Что ты, Пахом, делал в этом цирке? Ну же, Медведев, нажми, давай, нажми, как ты умеешь!
И Медведев нажал. Бенард с усилием, от которого дрожь пошла по его телу, поднял лицо, разомкнул веки (стеклянные глаза смотрели в разные стороны) и вдруг закричал страшным, предсмертным криком; и секундой позже заорал Медведев.
— Им больно! — кинулся ко мне Ким, сдирая на ходу маску. — Андрей Гаврилович, сделайте что-нибудь!
Дверь открыли, в комнату вбежали двое медиков. Один из них с помощью моей и Кима оттащил Медведева (тот сорвал голос и теперь хрипел и кашлял) к двери, второй занялся самим Чревовещателем. Бенард умолк и снова обмяк в кресле, а Медведев все трясся и дергался как припадочный, выворачиваясь из наших рук и прикрывая лицо.
— Игорь, слышишь меня? — Я потряс его за плечо, и телепат наконец перестал вырываться и хрипеть. — Все в порядке. Ким, дай скорее его перчатку, а то дотронется до кого-нибудь из нас — и будет у парня информационная передозировка.
Перепуганный Ким передал мне перчатку, и, только натянув ее, Медведев немного успокоился.
— Пошли. — Я взял его за руку и принудил покинуть допросную. Медведев еле тащился, мне и Киму пришлось закинуть его руки нам на плечи.