Дары инопланетных Богов
Шрифт:
— Да ведь это одна из самых любимых позиций тех, кто сюда заходит в поисках своего досуга.
— Что же. Животных тут хватает. Но я к ним не принадлежу. Кстати, по поводу животных. Тут к моему хорошему знакомцу из Департамента столичной охраны обратился один из этого самого рода-племени человекообразных ящеров. Его бедная мать не иначе подверглась где-то нападению беглеца из пустынь, и следствием такого несчастия было его рождение. Хорошая семья не смогла выправить его зверскую природу, да и исправимо ли это? Он в последнее время обустроил какой-то домик яств с особым уклоном, типа этой «Лианы», где и обретался с одной себе подобной двуногой и чрезвычайно ядовитой змеёй, очень ловкой по части кручения задом и передом. Но если честно, и не поймёшь, где у них
— Ты хочешь сказать, что Азира и Чапос воры? — спросила Нэя.
— А кто? Я что ли им подкинула по доброте своей неохватной? Я если бы знала, что так обернётся, хоть на память колечко взяла. А то ведь честно всё охраняла для тех, кто востребует. Вот ворьё и востребовало. А уж как меня трепали, сознавайся, воровка, куда всё скрыла? Но сама понимаешь, Нэюшка, за свою долгую жизнь я приобрела не только болезни, ворох обид и оскорблений, в которых впору и задохнуться, но и хороших друзей. Меня не посмели тронуть. А будь я простой женщиной, загнали бы рабой на плантации какого-нибудь госчиновника, отбывать наказание якобы на благо Паралеи. Почернела бы вся, высохла. Может, и не было бы меня уже… Ну, — она обратилась к Рудольфу, — будете заявлять своё право на владение имуществом жены?
— Можешь всё себе забирать. На благотворительность. Ты же добрая, — ответил он равнодушно.
— Кто же отдаст? Вдруг мнимая хозяйка объявится?
В глазах Рудольфа проскользнула некая тень, зависла некая мысль… но внешне он пребывал в непоколебимом спокойствии, — Если сразу не объявилась, то вряд ли уже. Она слишком наследила в криминальном сообществе. Слишком много загадочных смертей разного рода влиятельных ублюдков привело то сообщество к мысли, что она была напрямую задействована в их устранении. Она могла быть личным, а может, и любимым агентом самого Ал-Физа. Вот криминальные подонки её вычислили и убрали. Такова версия следствия, насколько я знаю.
— Может, она опять отправилась в путешествие на речной остров, — хмыкнула Нэя, — но не доплыла и утонула. Всё же, при такой затратной жизни все свои прежние навыки она могла и утратить.
Рудольф развернулся к ней, вглядываясь в неё с тревогой, — Какой ещё остров?
— А то и за цветами надводными могла отправиться. Она на такое способна. Но водоворот утянул её на дно. Руд, ты любишь надводные цветы?
— Нет, — ответил он.
— А прежде любил. И на речные острова плавать любил…
— Когда?
— Забыл, как бросил мне с моста целый букет надводных цветов?
Он молчал.
— Руд, ты всегда сводил с ума своих женщин, а потом говорил: «Что-то не везёт мне с женщинами. Вечно сумасшедшие мне попадаются», — и Нэя засмеялась, начисто забыв о присутствии третьего лица рядом, об Ифисе.
Ифиса вслушивалась с таким лицом, что все тайны ей известны, не исключая и зловещей загадки исчезновения Азиры, — Я тут со своим старым приятелем посетила один домик яств, хозяйство Чапоса, на берегу реки. Недурно устроен там весьма специфический досуг для высокопоставленных нелюдимов, так сказать… И что удивительно, выходит навстречу полное подобие исчезнувшей особы, о которой я и веду свою речь, но в юных летах, вся словно бы выточенная из белейшего минерала, увенчанная копной дивных волос, будто и не девушка, а изысканное украшение… вот умеет этот сумрачный нетопырь выбирать себе девиц… Короче, ещё один надводный цветок, но учуяла я, каким-то болотным и безотрадным духом от неё повеяло…
— Ты вот так запросто общаешься с Чапосом? — спросила Нэя.
— Да нужен он мне, чтобы с ним общаться! Инар Цульф как-то решил отведать изыски кухни этого «Нелюдима», прославившегося вовсе не кухней, замечу. Но Инар человек привередливый на запросы желудка, поскольку не особенно-то и здоров, я же с ним столкнулась по случаю, он меня туда и пригласил. А там, как и ожидалось, хитро замаскированный притон, хотя и устроенный с художественной выдумкой… Тебе было бы тоже любопытно взглянуть на то, во что может превратиться падшая жрица Матери Воды, которая там всем и заправляет. А Чапос-то лишь по видимости хозяин, который своего хозяйства не знает. Не удивлюсь, если узнаю, что его вскоре и разорят. И не огорчусь, ибо и он должен же отведать токсичные плоды, подобные тем, коими и сам других потчевал.
— Жрица Матери Воды — хозяйка дома яств? — удивилась Нэя. — Как такое возможно?
— Падшая жрица, — пояснила Ифиса. — И не хозяйка она, а рабыня своему господину, которого давно уж прибрала к своим рукам, чего не сумела моя добрая Уничка. Говорю же, девица та лютая и извилистая даже по виду, и то, что утянет она Чапоса в гибельный омут, стало мне ясно и без всяких магических таблиц. Так что, возмездие приходит порой и в таком вот обличье… Или тебе его жалко?
— Он не причинял мне зла, — отозвалась Нэя, — С чего бы мне желать ему погибели?
— Не причинял? А если подумать?
— О нём? Зачем бы мне о нём думать?
— Ты не могла бы напрямую сообщить, что, собственно, тебе и надо? — обратился к ней Рудольф, вслушиваясь в её пространное повествование с еле сдерживаемой досадой. — Я так понимаю, что не Нэю ты подвергаешь своей тончайшей обработке, а конкретно меня. Что за кружева ты тут плетёшь?
— Ну, вот, ты и вспомнил о нашей былой дружбе, — отозвалась Ифиса, но уже голосом мягким, если не обворожительным.
— Не тыкай! — одёрнул он, — Сама же заявила, что знать меня не знаешь.
— Так вспомнила, а если уж такая просьба, то и вас попрошу мне не тыкать.
— Озвучьте же финал вашей нескончаемой повести, — попросил он с насмешливо-подчёркнутой любезностью. — Если есть во мне необходимость, то какого рода помощь требуется?
— Может, сообщите кому надо, чтобы мне отдали остатки имущества Гелии? Если вам без надобности? А то всё одно растащат по себе. А я найду с кем поделиться. Мало ли у нас бедствующих людей творческой судьбы? Я не жадная и не корыстная. Нэя подтвердит это. Да и кто угодно. А вам что стоит поставить свою подпись на документе, где вы мне это разрешение даёте… — она зарылась в своей глубокой сумочке, извлекая оттуда плотную и блестящую бумагу, усеянную множеством вызолоченных знаков и затейливых плетений, что говорило о её значимости для всякого бюрократа. Но для Нэи это была всё равно, что декоративная картинка. Она вздохнула, ловя себя на кромешной безграмотности в мире таких вот золочённых, а всё равно зловещих символов, и останься она одна, пропала бы. Так что Ифису можно было и уважать за то, что она так ловко ориентировалась во всём этом.
Намёк на то, что Азира сгинула где-то в пределах «Лучшего города континента», сильно встревожил Нэю. Такого не могло и быть. Чапос умышленно путает следы. Она взглянула на Рудольфа, ставшего хмурым по виду. Проигнорировав документ, он пристально изучал подурневшее лицо Ифисы.
— Герб и анаграмма Ал-Физа, — сказал он, не глядя при этом на то, что и протягивала ему Ифиса. — Так ведь его уже нет в живых.
— Его-то нет, а документы продолжают властвовать, — ответила Ифиса.
— Переживаешь, что осталась без его поддержки? — спросил он.