Древнерусская игра - Двенадцатая дочь
Шрифт:
А может быть... хрен с ним, с посадником Катомой? Могу я хоть раз в жизни поступить бесстрашно?! Почему я обязан прогонять из своей спальни полуобнаженную блондинку? Обижать прекраснейшую девушку, которая от природы наделена самыми восхитительными титьками на свете, да к тому же согласна принести свою жизнь в жертву нашей любви? Плевать на большую политику! Отныне я буду отважен. Я буду романтичен, как герой. Пусть завтра виселица и дыба.
Зато сегодня я получу от жизни самый большой бонус в истории "Древнерусской Игры".
Стиснув зубы, я шагнул
– АХ ТЫ СВОЛОЧЬ!!!
Ну вот. Опять ногтями по глазам.
– Я ЧЕСТНАЯ ДЕВУШКА! НЕ СМЕЙТЕ РАСПУСКАТЬ РУКИ!
Нет, все-таки неприятно. Зачем обязательно коленом? Я же от чистого сердца...
– ПРОЩАЙТЕ, БИСЕРОВ! И ЗАПОМНИТЕ НА ВСЮ ЖИЗНЬ: Я ПОЗВОЛЮ ТАКИЕ ВЕЩИ ТОЛЬКО ОДНОМУ ЧЕЛОВЕКУ НА СВЕТЕ! СВОЕМУ МУЖУ!
– А я кто?– сдавленно промычал я, пытаясь подняться с колен.
– А ты козел, - фыркнула Метанка и гневно выпрыгнула в окно.– Я улетаю к папе Катоме. Если захочешь извиниться, напиши мне длинное письмо.
Ну вот, подумал я. В конце концов, ничего страшного. Все произошло именно так, как я планировал. Она улетела, ура! Все-таки я тонкий психолог. Умею обращаться с девушками.
Средневековый детектив
Этот разговор происходил в довольно странных декорациях.
Там, где сладостно-зеленый ромашковый луг лениво и плавно спускается к берегу медленно теплеющего Глубокого Озера, чуть правее дымящихся развалин сожженной деревни есть тихая светлая заводь с небыстрым течением и мягким песочком на дне. Когда жарко-желтому солнцу удается пробиться сквозь плотный дым погребальных костров, изумрудная трава у воды вспыхивает сотнями бликов: здесь и там начинают перемигиваться на солнце, как осколки зеркала, обломки изрубленных клинков, сорванные подковы и обрывки кольчуги, серебрящиеся мутно, как крупные дохлые рыбины. Трупов уже не видно: гниющие туши лошадей, угадаев, песиголовцев и обезьян свалили в крепостной ров и забросали камнями; тела славянских ратников и влажских разбойников сожгли; греков похоронили под рев торжественных песнопений.
Вот здесь, на самом чудовищном пляже Залесья, раскинув белое тело по багрово-красной попоне, подложив под голову увесистые кулаки, загорал совершенно голый человек весьма неслабого телосложения. Он купался недавно; мокрые волосы на ногах слиплись и быстро подсыхали. На квадратном плече рваные вишнево-коричневые полосы от медвежьих когтей. В потемневших от влаги волосах - яркая, тщательно вышитая тесьма наследника Властовского.
А рядом, будто для смеха, словно для пущего контраста придуманный, громыхая тяжелым доспехом, ходит большими шагами высокий и тощий железный человек в изощренной броне - ходит кругами, скрежещет стальными сочленениями, скрипит оружной перевязью, качает позолоченным шлемом, возбужденно размахивает руками - и говорит, говорит беспрерывно:
– Это чудовищно!
Голый наследник, морщась, протягивает белую волосатую руку, почесывает измятые жесткие ребра:
– Успокойся, князь Алеша. Скоро все выяснится.
– Кольцо... Вот что не дает мне покоя. Откуда у тебя этот ужасный перстень со змеиными зубами? Где раздобыл такую редкую гадость?
Молчит наследник Зверко. Солнце просвечивает сквозь дым, вызолачивает желтые ресницы, колючую щетину на сизом подбородке.
– Послушай...– Железный и тощий резко оборачивается - Дай посмотреть.
Наследник с досадой поднимает брови, разлепляет усталые веки:
– На хрена тебе?
– Любопытно.
– На, погляди.– Наследник тяжко отрывает спину от взмокшей попоны, садится Ухватив длинной рукой мешок, вытряхивает на ладонь морщинистый тускло-черный камень со сквозным отверстием.
Вещий Лисей, стянув с руки железную перчатку, протягивает узкую ладонь. Перстень холодный и странно тяжелый. Почти плоский, оплывший и словно скользкий...
– Удивительно, - тихо произносит железный князь Лисей - Никак не пойму... Какое-то воспоминание. Этот перстень похож на...
– На куриного бога, - насмешливо морщится Зверко.
– Что?
– В детстве, помнишь? Когда собираешь камешки на морском берегу, в Крыму. Нужно найти камень с дырочкой.
– Ну конечно!– вздрагивает Вещий Лисей.– Такой камень назывался... куриный бог. Меня еще в детстве удивляло, при чем здесь курицы...
– Вот именно.
– Теперь я понимаю. Куриный бог - это Чурила. Но скажи, пожалуйста... откуда у тебя эта дрянь?
– Сделай шаг в сторону. Закрываешь мне солнце.
– Где ты взял этот перстень?
– Господи, какая разница. У Свища забрал. Думал, это обычный гвоздеврановый перстень. Теперь ясно, почему старик Посух так упрашивал меня выкинуть это колечко в любую близлежащую пропасть.
– Да уж... Может быть, стоило послушаться старика. А Свищ... это кто?
– Свищ.– Данила улыбнулся.– Классный был парень. Видимо, Свищ и вправду украл это колечко у Чурилы во время битвы.
– Помнится, Плескун упоминал битву при Ош-Бабеле, - нахмурился вещий князь.– Сражение штурмовых аватар Сварога с первым заградительным полком рыжих песиголовцев. По легенде, битва произошла в долине шестнадцати высохших рек и сопровождалась забавными погодными аномалиями. В частности, шел кровавый град. Говорят, именно град особенно впечатлил бедных песиголовцев. После битвы их властитель хан Полыкан подписал капитуляцию.
– Ну и дурак.
– Он признал иго Сварога - несмотря на то что братья-аватары уничтожили только заградительный полк. Свыше девяноста процентов регулярной армии рыжих псов оставались на момент капитуляции в полной боевой готовности. Однако... все эти парни как один встали на сторону Чурилы.