Дьявол на коне
Шрифт:
– Слишком широко в талии, слишком коротко… - таким был ее приговор.
– Ну ты же сможешь, Анет. Ты же сможешь, - воскликнула Марго, стискивая руки.
Анет покачала головой.
– Не думаю, что это возможно.
– Анет-Невозможно!
– воскликнула Марго.
– Так мы ее зовем. Она всегда говорит, что это невозможно, а затем блестяще доказывает, что это возможно.
– Но, мадемуазель, в данном случае… - лицо Анет омрачилось скорбью.
– Опусти плечи, Анет, - начала распоряжаться Марго.
– У мадемуазель Мэддокс красивые плечи… они покатые,
– Не думаю, что это будет возможно, - повторила Анет.
– Вздор. Готова поклясться, что у тебя где-то припрятана именно эта ткань. Известно, что ты всегда приберегаешь остатки.
Так дело и продолжалось - Анет все мрачнела, а Марго проникалась уверенностью, что платье выйдет на славу.
И оказалась права. Когда платье было готово, я поразилась - взору моему предстала пышная пена газа и голубого шелка, умело схваченная складками и отделанная тончайшими кружевами. У меня появилось бальное платье, и пусть оно окажется - а я была уверена в этом - простым в сравнении с другими нарядами, по крайней мере, оно будет подобающим и позволит мне пойти на бал с очень небольшим уроном для кошелька и без урона для гордости.
Бал будет устроен в старинном зале, и граф станет принимать гостей наверху парадной мраморной лестницы. Это будет величественное событие даже по меркам замка, так как оно будет посвящено обручению дочери графа.
Мне было жаль Марго. Только подумать: впервые в жизни быть представленной мужчине и услышать: «Это твой будущий муж!» Если так принято у знати, я рада, что не принадлежу к ней.
Вечером накануне бала в замке случился переполох. Под утро я услышала голос на лестнице и, приоткрыв дверь, выглянула наружу.
Шум доносился из опочивальни графини. Я разобрала голос графа, звучавший, как мне показалось, довольно устало.
– Моя дорогая Ну-Ну, такое уже случалось. Вы же знаете, что это всего лишь нервы.
– Это не так, господин граф. Не так. Ей больно. Я облегчила ее страдания успокоительным, но надолго его не хватит. Боль очень сильная, и я хочу, чтобы вызвали врачей.
– Вы знаете, что вам достаточно лишь послать за ними.
– Тогда я немедленно сделаю это.
– Ну-Ну, вы без надобности беспокоитесь. Вы это знаете. И вы разбудили меня в такой час…
– Я знаю мою девочку. Если бы другие тоже время от времени беспокоились, было бы лучше.
– Нет оснований, по которым весь дом должен сопереживать этому crise de nerfs 17 .
– На этот раз дело серьезнее.
– Да полно вам, Ну-Ну. Вы же знаете, что послезавтра у моей дочери бал. Мать тоже знает об этом. Она хочет, чтобы все внимание уделили ей.
17
Нервный припадок, истерика (фр.).
– Вы жестокий человек, господин граф.
– В данных обстоятельствах вынужден
– В таком случае я посылаю за врачами.
– Как вам угодно.
Осознав, что подслушиваю, я, несколько пристыженная, вернулась в кровать.
Бедная графиня! Покинутая и одинокая, она, возможно, пыталась привлечь к себе внимание, пользуясь своим слабым здоровьем. Если она таким образом надеялась повлиять на мужа, то тактика была неверная. Надо показать силу духа… как это сделала я…
Я резко одернула себя. О чем я позволяю себе думать? Меня все больше и больше затягивает во внутренние дела этого дома. Если такой мужчина, как граф, женат на такой женщине, как графиня, то ничего хорошего от подобного союза ждать не приходится. Зная это, я тем не менее позволяла своей жизни все сильнее переплетаться с их жизнями.
Я видела, как на следующий день приезжали врачи. Ну-Ну встретила их и незамедлительно провела к своей госпоже. Графа не было в замке, но врачи остались ждать его возвращения.
Вечер мы с Марго провели вместе. Она немного успокоилась, восхищение от платья прошло.
– Интересно, как выглядит Робер?
– твердила Марго.
– Странно, что ты его никогда не видела.
– Думаю, что в детстве мы виделись. Имения его родителей находятся к северу от Парижа. Кажется, Робер один раз навещал нас там. Это был отвратительный мальчишка, который съел весь gateau 18 , а затем стащил крем, который я оставила себе.
– Не слишком благоприятное начало для союза на всю жизнь, - заметила я, но затем добавила: - Люди с возрастом меняются. Самые ужасные дети превращаются в самых очаровательных взрослых.
18
Сладкий пирог (фр.).
– Я знаю, он окажется толстым и прыщавым.
– Неплохая мысль - нарисовать непривлекательную картину. Тогда ты приятно удивишься.
Марго вновь рассмеялась.
– Мне так хорошо с тобой. Ты… как это сказать… строгая? Именно это нравится в тебе папе. Тебе ведь известно, что ты ему нравишься.
– Поскольку я уеду сразу же после твоей свадьбы, не слишком важно, что он думает обо мне, правда?
– Ты будешь со мной, да?
– До тех пор, пока не решу, что делать. Не могу же я прожить в таком положении всю жизнь. Ты должна понять это.
– У меня есть план. После того, как я выйду замуж, я отыщу Шарло.
– Как?
– А это уж ты придумаешь.
– Понятия не имею, с чего начать.
– А теперь ты говоришь прямо как Анет-Невозможно. Все возможно… если правильно подойти. И одно я сделаю непременно: Шарло будет со мной. Я думаю о нем все время… ну, почти все. Я ведь даже не знаю, к каким людям он попал. Только подумай… он растет… начинает говорить…
– Ну это-то еще рановато.
– Он будет звать мамой кого-то другого.