Гиперпанк Безза… Книга первая
Шрифт:
– Значит, хочешь слышать то, что я там сейчас вижу и слышу? – делает самое последнее предупреждение Аэлита.
А Репер всё равно стоит на своём полном непонимании чувств скромности и деликатности Аэлиты, которых у него выходит, что нет, раз Репер её толкает туда, куда бы он никогда бы не подтолкнул зайти свою какую-нибудь хорошую знакомую – в мужской кабинет, да ещё и со своим внимательным ко всему там происходящему взглядом, на основе которого она ещё и должна составить ему аналитическую записку:
«Туда и туда не рекомендуется заходить сразу. А только после тщательного проветривания. Здесь забыт и оставлен надолго несмываемый след чужих страстей. А вот тут ещё имеет место борьба с самим собой, и ещё не оставлена
Ну а пока ты думаешь над разгадкой этой загадки: «И о чём это интересно, все тут так одновременно и угрюмо думы думают?», все кто тут в этот момент оказался, начинают раздумывать над твоим эгоистичным поведением, где ты ни с кем не только не считаешься, а тебя буквально не волнует всё то, что о тебе могут подумать люди вокруг по следам твоих бурных отношений со своим пищеварением. И для всего этого есть веские причины, явно связанные с твоим неуживчивым, да просто подлым характером, и как без того, что ты ни в чём не знаешь меры, особенно в чревоугодии. И всем начинается хотеться все свои дела отложить на потом, и тебя встретить прямо у выхода из кабинки для основательного с тобой разговора на кулаках.
В общем резюмирую. Тебе стоит обождать и придержать в себе все эти свои посылы миру».
А вот после такого анализа Аэлитой впереди создавшейся обстановки и прогнозирования одной из возможной в будущем ситуации, не трудно представить как себя нервно поведёт Репер. Всего чего угодно ожидавшего от Аэлиты, но что б такого паскудства и за кого она его считает(?), за засранца, то это уже даже для неё слишком.
– Раз вы, Аэлита, такая уж шибко утончённая натура, – вот так специально, с этим подчёркиванием между собой границ обособленности через это «вы», обратится к Аэлите Репер, – то я не буду беспокоить ваш деликатный слух тем собой, каким я иногда являюсь перед самим собой, посещая вот такие места по собственному естествознанию и воспитанию в себе стойкого к любой реальности духа человека. – И на этом раз и Репер вынимает из уха Аэлиту, тем самым её выключая из своей жизни (она включается, под питанием тепла уха своего носителя).
А этого Аэлита, в ком тоже заложены программы самосохранения, допустить для себя никак не может. И она решает не быть такой подробной к тому, на что её подталкивает Репер. Явно видя всё им предлагаемое с других позиций. – Вы, Аэлита, профессионал (это ей известно, и она уже этим себя подбадривала), и неужели вы решили посмотреть на всё мной вам предложенное с таких, я прямо слов порядочных не нахожу, – так я обескуражен вашим недоверием ко мне, – что за странных позиций. Как это вы и, вообще, с чего решили, посмотреть на всё это предложенное мной дело с такой немыслимой для порядочного человека точки зрения. Я-то всего лишь хотел знать одно, какие степени опасности мне может нести это место моего посещения, а вы и уж и не пойму опять зачем вам это, решили так углубится в эту реальность, хоть и естественной, но чужой для нас жизни. – И что на это сможет ответить Аэлита, кто всегда знает, что ответить, а вот сейчас и не знает, что ответить.
Вот и Аэлита не собирается допустить такого момента, когда ей будет нечего ответить в ответ на претензии Репера. Кто,
– Гудбай, Люси! – поддав не таким как у Люси объёмистым и физически наполненным природным исполнением в зрелую качественность задом, с нервным дребезжанием в голове, отправит Люси Аэлита туда, куда её ранее отправил Репер. Мол, пускай знает, на что Репер способен и до чего он допускает глаза своих не меньше вашего для себя знакомых. – А то, что у меня только быть может нет такого существенного аргумента для привлечения внимания Репера, а по мне так одурманивания его рассудка этой природной иллюзией, ещё не значит, что я вам, Люси, не создам проблем. – Со стервозностью и ревнивой злостью значения в своём взгляде на Люси, падающую в дверь мужского туалета с распростёртыми в стороны и верх ногами, Аэлита посылает вслед ей этот намёк и не пойми на что.
Впрочем, ей отвлекаться и ощущать себя в мстительном удовольствии надолго нельзя, всё-таки от неё ждут анализа впереди ожидающей обстановки, и она выдаёт вслух Репера полученную информацию. – В наличие шесть человек. Потенциальную опасность может нести один. Но он в ближайшие двадцать минут будет крепко занят собой, так что его можно не учитывать.
А Репер, всё это внимательно выслушав, как это не раз, а чуть ли не обычно бывает, отреагировал уж как-то не подобающе. – И вот как у тебя Аэлита так получается делать, что ты в самые обыденные вещи вносишь такую дисквалифицирующую эту обычность подробность, что эта обычность становится и не просто обычной, а со своим специфическим душком. – В конце Репер ещё так укоризненно поморщил носом в сторону, ясно что Аэлиты, от которой требовалась сухая аналитика, а она, как всегда, не удержалась и внесла в неё свою художественную отсебятину, размывая тем самых сухие статистические данные домыслами. И теперь Репер и не знает, что обо всём этом думать, отвлекаясь на того приведённого ею типажа, кто несёт в себе потенциал опасности, но так как он чем-то там занят, то … Репер должен теперь догадываться об этом. А он может не хочет об этом знать и догадываться, как и тот опасный тип, кто пока что никак не догадывается о том, о чём вдруг вздумал догадываться Репер.
На что Аэлита сказала бы Реперу пару вправляющих ему мозги неделикатных слов, но тот не стал её и этой её реакции ждать и выдвинулся в сторону тёмного коридора, ведущего к служебным помещениям личного толка этого заведения. А там его, хотя необязательно его, а хоть кого-то, ждёт не дождётся человек-сюрприз. И Реперу сейчас бы собраться в себе, чтобы не сильно удивиться этой встрече и наоборот, удивить человека-сюрприза своим не удивлением и прямо ожиданием этой встречи, но он взял и отвлёкся на досужие мысли об этом человеке-сюрпризе. Где ему вдруг сейчас, в самый неподходящий момент, захотелось выяснить, почему человек-сюрприз стал таким и что его к этому подвигло или подвело.
И у Репера на этот счёт имеются свои мысленные наработки, где он отталкивается от знакового понимания его характеристик, а вернее одной, самой главной характеристики поведения – он ждёт не дождётся. А это значит, что его темперамент относится к холерическому типу. А холерик – это экспрессивный тип темперамента с сильной, но неустойчивой нервной системой, для которого свойственны стремление доминировать, энергичность и слабый самоконтроль, как откуда-то слышал Репер, не желая всегда признавать реальность в своём ухе.