Говори со мной по-итальянски
Шрифт:
— Нет? — с нескрываемым раздражением говорит Лукас, превращаясь в стервятника. Благодаря такой его реакции, я тоже горячусь и, вырвав свои запястья из его захвата, спрыгиваю на пол, прежде отпихнув Блэнкеншипа. Я надеваю быстро джинсы, а Лукас кричит мне что-то о полотенцах в тумбе и расположении в ванной в доме, когда я выбегаю из его комнаты.
Понимаю, что это встряска для наших накаленных взаимоотношения и вскоре мы, наверное, помиримся, но мне не нравятся его глупые развлечения, касающиеся меня.
Пока я шагаю по длинному коридору, вкуснейший
Выключив воду, я ещё несколько секунд стою в душевой кабинке, уперев ладонь к стене, отделанной мозаикой. Я обдумываю нашу небольшую ссору с Лукасом, связанную с тем проклятым сообщением. Не могу выкинуть из головы его слова о поездке в Лондон, и понятия не имею, что ему ответить на это. Нашу связь нельзя назвать долгой, поэтому я больше склоняюсь к варианту «против», чем «за», но и желание испытать судьбу слишком велико. Возможно, будет лучше, если я буду избегать разговоров на эту тему, пока не приму окончательного решения.
На открытых полках в тумбе под большой белоснежной раковиной хранятся чистые скрученные полотенца, как и предупредил Лукас. Я беру серое, расположенное на самом верху, и заворачиваюсь в него. Распускаю волосы, не тронутые водой, чтобы заново завязать тугой хвост. И если бы не знакомый голос за дверью, уже бы вышла из ванной, но жесткий тон Маркуса Ферраро заставляет меня отдернуть руку от ручки двери. Притаившись, я понимаю, что подслушивать — не самое хорошее дело, но мне абсолютно точно не хочется попадаться этому парню на глаза. Даже несмотря на то, что мы, кажется, сможем теперь общаться лучше, чем раньше.
— Ты не понимаешь, Пьетра…, - похоже, по интонации, что Маркус едва сдерживается.
И мне не совсем ясно, почему он так часто проводит время в доме Лукаса. Надеюсь только, он не захватил с собой Дейла…
— Мне плевать, слышишь? Плевать на умозаключения наших родителей, на их абсолютную уверенность в том, что они знают, что мне нужно. Ты, может быть, считаешь правильным то, как они контролируют твою жизнь, но я — нет.
Оттуда доносится тяжелый звук: будто Марк сильно приложился ладонью о соседнюю дверь. Я вздрагиваю, машинально отойдя на шаг. Пьетра, наговорив недавно мне столько гадостей, даже не представляет, как тесно связаны наши жизни, и что ее кузен — один из тех, кто стал этому причиной больше пяти лет назад. Она, скорее всего, потом пожалеет о своих словах, но наши отношения вряд ли теперь уж будут прежними.
— Лукасу нужен общий бизнес наших отцов, Лукас видит себя предпринимателем в галстуках, пиджаках и с идеальной женой рядом. — Меня почему-то передергивает от последнего замечания Маркуса.
Вероятно, потому что не вижу себя его женщиной спустя хотя бы несколько лет? Потому что мы обречены? Реальна ли долгосрочная связь между такими, как мы с ним: несдержанным, эгоцентричным парнем и девушкой, знающей себе цену? Между простившей и не заслуживающим прощения?
— А я такой судьбы для себя не хочу. — Жаль, я не слышу, что отвечает Марку Пьетра, когда он замолкает, по всей видимости, слушая, что говорит ему сестра. — Я не знаю! — с напором говорит Ферраро. — Я пока ничего не знаю! И еще не нашел себя. Политология, юриспруденция, экономика — это все классно. Это, может, и понадобится мне еще, но я не в восторге от всего этого. Надеюсь, после окончания университета некоторые люди поймут, что им пора перестать контролировать меня.
Наступает достаточно долгая пауза, шаги Маркуса по коридору прекращаются. Пьетра, которая, по рассказам наших общих друзей, совершенно зациклена на положении в обществе и достойной будущей пассии, наверное, уговаривает кузена быть благоразумнее и дальновиднее.
— Нет, — почти шепотом произносит парень за дверью, — я уже все решил, сестренка. Я улечу из Рима. Ты знаешь, предки хотели остаться здесь, однако же… Я, блин, обещал только закончить универ в Италии. Все!
Могу ошибаться, но, похоже, что Маркус в тот же миг прислонил затылок к стене. Он, не подозревая об этом, стоит от меня в нескольких шагах. Мне бы выйти, но как теперь сделать это, не выдав своего любопытства. Не успев довести данную мысль до конца, отвлекаюсь на следующее предложение Ферраро:
— И послушай…, - молчание после сопровождается глубоким вздохом, — … оставь Еву в покое. Я не хочу, чтобы ты оскорбляла ее, обижала или что-то подобное. Та ситуация… Замолчи, пожалуйста. Дай мне сказать. — Он выдыхает, однократно, по звукам, ударившись головой о стену позади. –
Ничего не было. Ты все неправильно поняла. Лукас, Дейл, и я… всего лишь неудачно пошутили. Но если бы она хотела меня, я бы не стал ей отказывать. Пойми, твое оценивание людей по количеству денег в кармане — очень скверная и отвратительная вещь.
Далее ничего не происходит. Ничего не слышно. Я чувствую, что Маркус ещё там, и моя догадка подтверждается, когда его телефон звонит. Припев песни «Rаdiоаctivе» громко раздается на всем этаже. Но Марк отклоняет вызов, лишь после зашагав в обратном от ванной направлении. Выждав немного, я, наконец, расслабляюсь и поворачиваю шаровидную ручку. Ни о чем не подозревая, оказываюсь снаружи, надеясь, как можно скорее, пройти в спальню Лукаса и отведать его легендарный травяной чай, которым он так хвастался.
— Ева? — Испугавшись, я подскакиваю на месте и оборачиваюсь мгновенно в сторону, откуда произнесли мое имя.
Маркус стоит на верхней ступени, держится за деревянный шар на столбе лестницы. Его взгляд проницательный, лишь на пару секунд — исследующий, но, к счастью, Ферраро исправляется, чтобы окончательно меня не смутить.
— Я…, — растерявшись, сглатываю. Указываю большим пальцем себе за спину, — …я просто… принимала душ. У меня скоро занятие с Кианом, а моя одежда испачкалась. И Лукас предложил…