Хранительница его сокровищ
Шрифт:
В коридоре что-то грохнуло, оба отмерли.
— Спасибо вам, господин Фалько, — она как могла учтиво кивнула. — И позвольте тоже поздравить вас с наступающим годом. Увы, я не знаю, чем закрывают шею здешние достойные кавалеры.
Лизавета достала из сундука ту синюю сумку и протянула ему. Он взглянул на неё, на сумку, улыбнулся, взял. Рассмотрел.
— Откуда ж вы взяли такую красоту?
— Встретилось, — подала она плечами. — Я подумала, что вам подойдёт. Мне сказали, что такой корабль у вас есть.
— Точно, есть, — он смотрел то на неё, то на предмет в своих руках. — И место на
Вытащил обшитый кружевом кусок ткани, развернул. Посмотрел на неё, потом на платок. И снова на неё. Она растерялась.
— Мне показалось, что такой предмет не будет неуместным, — пожала она плечами.
Неужели ошиблась? Или просто чего-то не знает?
— Постойте. Я правильно понимаю, что эту вещь вы сделали своими руками? Я даже догадываюсь, когда.
— Правильно догадываетесь, — кивнула она. — Вчера. Раньше я никак не успевала.
— Госпожа моя, любая вещь, которую сделали специально своими руками и подарили — бесценна, — улыбнулся он.
— Но это же просто платок.
— Нет, не просто. Когда делаешь что-то для кого-то, думаешь об этом человеке, хочешь ты того или нет. Что-то вкладываешь в свою работу.
— Я думала, что вы очень много для меня делаете, и нужно подарить вам хотя бы маленький подарок.
Он свернул платок, сложил его обратно в сумку, а сумку подцепил на пояс. Разместилось идеально, тем более что сегодня и подкладка дублета у него была синяя. Шагнул к ней.
— Тут, я думаю, поцелуями не отдаришься. Но я попробую.
Миг — и он обнял её, по-настоящему обнял, а не между делом, снимая с седла, или как там ещё у них было раньше. Она успела только вздохнуть, и он поймал тот вздох своими губами, и она слышала стук его сердца — ничуть не спокойней, чем у неё самой. Обхватила его за шею и сама потянулась к нему — не разбирая ничего, не думая ни о чём, только бы соприкоснуться с ним, чувствовать его — хоть немного и недолго.
— Госпожа Элизабетта, — донеслось из коридора, — господин Фалько, вы там где? Ждут только вас!
В мир вернулась резкость. Опустились руки. Хотелось не расставаться с ним, но, похоже, ещё не прямо сейчас.
Он улыбнулся ей, взял за руку и повёл вниз, за праздничный стол.
3.11 Лизавета угощается и танцует
Праздничный стол был… праздничным столом. Накрытым в огромной зале первого этажа, а зала была украшена мелкими разноцветными, явно магическими огоньками. Гирлянд у них тут не было, а вот магия — была, тем и спасались, очевидно.
За стол позвали всех обитателей дома, и все принарядились. Но всё равно прислуга то и дело подскакивала подать-принести-донести-вытереть и что там ещё бывает. Ага, а потом приходи обратно за стол, садись и делай вид, что так и надо. Не проще ли сначала накормить хозяина и его прожорливых гостей, а потом уже пойти и повеселиться самим? Да ладно, местные порядки — дело местных.
Лизавета понимала, что все мысли о местных порядках были только для того, чтобы не переживать ежеминутно тот поцелуй. Она уже забыла, каково это — когда тебя не просто мазнут по щеке сухими губами, или ткнутся ими же на секунду в твои губы. Чёрт возьми, ведь поцелуй бывает
Чтобы отвлечься, она украдкой глянула на хозяина дома. Он был разодет — бархат, каменья, золотая вышивка, местами ткань аж колом от той вышивки стоит. Взгляд так и рыщет по столу — в кого бы впиться. Впрочем, они сидят очень близко к нему, и сильно пялиться не надо. Смотреть в тарелку, пробовать поданные блюда — понемногу. Сокол очень внимательно за ней ухаживал — спрашивал, что ей положить и чего налить. Один его взгляд она всё же поймала — радостный и беззаботный, как у мальчишек. Он ей хитро подмигнул, взял под столом руку и украдкой пожал пальцы. Ещё немного, и она будет готова начать беседу об интересующем её вопросе прямо здесь! И пошли лесом все прочие гости!
А прочие гости, их было человек пять, надо сказать, с интересом разглядывали — кого это притащил неизвестно откуда господин Раньеро. Их всех представили, но главным образом — Астальдо и Агнессу. И мальчишек, кстати, потому что это для Сокола они талантливая магическая молодёжь, а для всех прочих — отпрыски достойнейших родов Фаро.
— Вам не обидно, что не прозвучали все ваши возможные титулы? — глянула она на Сокола.
— Знаете, все, пожалуй, я бы и сам не хотел здесь слышать, — усмехнулся он.
— Слишком много на одного? — подняла она бровь.
— И это тоже. И ещё не все титулы бывают… приятными и желанными.
— Бывают и неприятные? — удивилась она. — Впрочем, мне судить не о чем, у меня нет ни одного.
— В ваших краях их вообще нет?
— Где-то есть, в других странах. У нас были, давно, потом их отменили, а людей, которые имели такое право, подвергли разнообразным репрессиям. Если хотите — расскажу, но это долгая и вовсе не праздничная история.
— Тогда не сегодня. Сегодня лучше что-нибудь праздничное.
— Да будет ли у нас такая возможность, мы же после пойдём гулять, так?
— Непременно пойдём, но потом также непременно устанем и сядем где-нибудь передохнуть. Там-то мы вас и попросим. Если будете в силах, конечно.
— Постараюсь быть, — криво улыбнулась она.
За закусками подали горячее — мясо, дичь, затем — рыбу. А потом — сладкое. Огромный пирог, от которого отрезали по кусочку всем, кто сидел за столом, и велели съесть с мыслями о сытом и богатом будущем годе. Ну что ж, Лизавете почему-то представился стол в проданной трёхкомнатной квартире, ломящийся от вкусной еды, за которым сидели родители, Вася с семьёй, Настасья, с чего-то Фалько и ещё два кота. Вот прямо два кота, на стуле, среди людей. Коты тянули морды к тарелкам на столе, им грозили пальцами и улыбались. Совмещаем несовместимое? Семья там, они с Фалько — здесь, и даже не «они», а отдельно он, и отдельно она. Настасья уехала и живёт своей жизнью. А котов у Лизаветы с детства не было. Тьфу, ерунда.