И мир погас
Шрифт:
Наконец проснувшись, я в слезах молилась. Просила Морин сжалиться, забрать хотя бы видения мужа, но сколько было пользы в мольбе, если она была, наверно, сотой с похорон? Неужели даже у Богини нет жалости к своим детям?
Липкое чувство чужого присутствия никуда не уходило, так что я в панике приказала привести ко мне Теодора. Таким образом и начался счастливый день свадьбы молодоженов.
— Вам следует пойти отдохнуть, — произнесла я, потирая виски.
— Мы будем с вами…
— Не слышала приказ, Ракель? Я спать хочу, пошли прочь.
Их тревога обо мне была понятна, но пользы от нее было мало, так что им стоило позаботиться о себе.
Ракель
— Верные слуги короны и Богини, товарищи и защитники, посвятившие жизнь империи, — начала я, когда пара встала на колени предо мной, — вы удостоены чести стать супругами под знаменем истинной веры и великой силы. Пусть ваш брак будет несокрушим, как и ваша преданность Морин и ее потомкам, ваша любовь станет для всех примером искренности, а волей Божьей вы станете родителями крепких и здоровых детей. А сейчас, пока читается молитва, произнесите же клятвы, которые готовы дать лишь себе и Богине, а более никому.
Служительницы, занимавшие галерки храма, воспевали свои молитвы, а я смотрела на своих друзей, шепотом читавших обещания в свои ладони. Про себя я надеялась, что они заслужили лучшую судьбу, чем мы с мужем. Что они умрут в старости вместе, успев понянчить внуков и многое увидеть и попробовать. Прошу, пусть в их жизни будет больше светлых дней, чем темных.
Молитва подошла к завершению, но вместо окончания церемонии, я подозвала к себе Карлайла со шкатулкой в руках. В конце моего венчания была возложена корона и мне хотелось сделать нечто подобное в этот день.
— Именем императрицы и почившего императора я дарую маркизу Теодору Бедфорд земли близ реки Денсанил, надеясь, что его трудами пустующие территории перестанут быть таковыми, — я вручила удивленному майордому свиток с приказом и достала из шкатулки ожерелье из белого золота с россыпью мелких сапфиров, — а маркизе Ракель Бедфорд я передаю украшение императрицы Августы. В надеждах, что мои подарки обрадуют вас, я благословляю вас и поздравляю. Будьте счастливы.
Камергер смотрел то на меня, то на плачущую от счастья новоиспеченную жену, пребывая в шоке от щедрости подарка.
На балу, совмещавшем национальный праздник и свадьбу, Тео смог отделаться от надоедливых гостей и обратиться ко мне.
— Ваше Величество, мне все чаще становятся непонятны ваши замыслы.
— Мне лишь захотелось, чтобы дворяне, увидевшие столь ценные дары, принялись подхалимничать подобно тебе, — я улыбнулась, — земли в любом случае стояли бесхозные, а своей фракции я и так раздарила слишком много, обделив своего драгоценного друга. Ты недоволен?
— Даже территории не сравнятся с передачей драгоценностей императорской семьи. Напомните мне, как много из дворцовой сокровищницы предыдущие правители раздаривали своим вассалам?
— Хватит тебе, — я встала с трона, от чего Тео отшатнулся, — это ожерелье было подарено 20-ой императрице в день рождения наследника. К тому же, Августа была в прекрасных отношениях с мужем, так что я посчитала данный подарок хорошим знаком для вашего будущего.
— Что ж, на все воля ваша, — наконец-то он сдался, — на самом деле, я хотел пригласить Ваше Величество на танец, дабы вы вновь не
— Не оставляй жену, дурак. К тому же, ко мне уже в очередь выстроились.
Мой друг обернулся на «очередь», в которой стоял лишь мой старший сын. Юноша, внешность которого все больше и больше походила на отцовскую, приблизился ко мне и поцеловал руку.
— Кронпринц, — я погладила его по волосам, что слегка растрепались от танца с его невестой.
— Мама, я хотел бы пригласить вас танец. Окажете честь?
Среди пар, под музыку и цоканье каблуков, мы двигались в ровном потоке пестрых юбок. Я старалась, правда старалась, смотреть в глаза Адама и видеть в нем лишь сына, но все чаще замечала черты мужа. Мука. Хоть и улыбалась, но я старалась думать о другом и в попытках заметила среди гостей Аделин. Милая моя невестка, юная леди Аделин, будущая императрица. Она была слишком скромной и стеснительной, так что меня передёргивало от одной мысли, что она тоже видела воспоминания своих предшественниц. Каждый ее визит во дворец казался мне незаметным, словно девочка только и делала, что пряталась по углам, да молчала, заглушенная энергичностью моих детей. Вспоминая себя в ее возрасте, бегавшую по лестницам с жутким топотом, кричавшую на мужа и спорящую с учителями, меня одолевал страх, что Аделин будет сломлена жизнью императрицы. Скорее всего она вступит на пост уже взрослой женщиной, как и большая часть императриц, хотелось бы, чтобы моя невестка выросла за это время и как личность.
И несмотря на наши различия, я любила ее как собственную дочь. Аделин провела значительную часть детства во дворце, посещая совместные уроки с моим сыном. Один из своих дневников я посвятила исключительно Аделин, желая передать ей усвоенные мною уроки. Иногда я смотрела в ее синие глаза и думала, сколько же невестке известно обо мне и сколько непристойностей из нашей жизни с мужем она могла помнить. Это оказалось более неловко, чем я предполагала.
Большая праздничная неделя заканчивалась знаменательным пиршеством. В седьмой день было меньше танцев и больше демонстраций благополучия и состоятельности. В последний день сюзерены жертвовали мясо и зерно своим вассалам и подопечным, императорский двор раздавал одежу, еду и деньги, а бальный зал дворца сменял столы для закусок на длинные, ломящиеся от яств, гости же в это время красовались самыми дорогими нарядами и украшениями.
К тому дню я уже со всей серьезностью осознала, что пить алкоголь не научусь никогда, а последствия, наступавшие, если моя личная дозировка превышала 2 бокала, были несравнимы с легкостью опьянения. Так же выяснилось, что беспрерывная работа, прерывавшаяся лишь на праздное распитие алкоголя и короткий беспокойный сон, приводит к странному ощущению собственного тело: оно и похоже на пух, и удивительно тяжело, к тому же неприятно ноет и потряхивается.
Сидя во главе стола, обнявшего гостей с 3-х сторон, я наблюдала за общающимися под музыку дворянами, но быстро внимание мое привлекла юная пташка, зажатая и неловкая, в которой я признала Доротею Девовиль. Маркиза была из семьи разорившегося барона, слишком юна и скромна, а новый титул давил на нее. Маркиз Эдмунд был молод и хорош собой, женился по любви, чем вывел из себя множество претенденток на роль его невесты. Больше всех смех вызывала леди, имя которой мне и не вспомнить, ставная женой пожилого барона, метившая в невесты маркизу 7 лет. Желание увидеть злость на ее лице, когда будет объявлено, что земли примкнувшего к моей фракции маркиза будут расширены и приравнены к герцогству, было выше моих сил.