И мир погас
Шрифт:
— И все же, я поторопилась, — вырвал меня из мыслей голос Марии, — Ваше Величество не в лучшем…
— Довольно, я же сказала, что приму вас.
Эмми и стража тоже смотрели на меня растерянно. Видимо я остановилась посреди коридора, завороженная вновь начавшейся пургой за окном.
— Вы ранее бывали в монастыре? — задала мне вопрос наставница, когда мы продолжили движение по коридору.
— Разумеется.
— Я не верно выразилась. Насколько мне известно, вам не потребовалось обучение?
— Разумеется.
— На самом деле, случай, когда наследница Божьего рода была вынуждено отправиться в храм за учением был в истории, — снисходительным тоном напомнила мне женщина, —
Мне это было известно и без нее. Духовность необходима, чтобы призвать помощника из другого мира, хотя изначально Морин говорила, что призыв возможен для всех уверовавших в нее с подросткового возраста, как только они смогу понять свое предназначение, в котором Анимы и будут помогать им своей силой.
— Наша Богиня говорила, что Анимы являются второй жизнь для верующих, не успевших отдать долг империи, что только после второй своей жизни они смогут отправить в загробный мир для вечного счастья…
— Зачем ты мне рассказываешь то, что известно и так? — с легкой злостью спросила я, ожидая, пока стражники откроют дверь в переговорную комнату.
— Мне хотелось сказать вам, что за долгие годы служения в храме и монастыре, я научилась определять, когда почивший вновь вернется к нам, а когда будет благословлен вечным счастьем. С уверенностью мне хотелось обнадежить Вас, что наш император отойдет в мир иной.
Прихлопнула бы эту девицу на месте, не будь она такого высокого сана. Заявляет такие серьезные вещи, хоть нет ни единого человека, способного утверждать, душа какого переродившегося к нему привязана.
Переговорная комната была в темнокоричневых тонах, так что моя собеседница в белой свободной одежде, сильно выделялась на ее фоне. Простота и прямые линии ее одежды, мягкая улыбка, спрятанные под барбетт волосы создавали для женщины светлый и комфортный образ, в то время как я выглядела скорее угрожающе с уставшим недовольным лицом, в черном платье, приталенном под грудью, в ужасно тяжелой шубе и с распущенными рыжими волосами — достоянием и символом наследников Божьей крови, которые я не могла прятать или обрезать по собственному желанию.
— Что ж, я готова выслушать вас, — выгнав налившую чай прислугу из комнаты, я обратила взор на гостью, — начинайте.
— Как глава духовенства и представитель храма Богини Морин я хотела бы предложить Вашему Величеству поддержку, — холодные серые глаза смотрели на меня уверено.
Для меня ее предложение было огромной удачей, хоть и теплых чувств к женщине у меня совсем не было. Призыв Аним был даром Божества, так что не способные считались порочными. Дворяне и простолюдины отправлялись в монастырь для обучения, нося одинаковые скромные одежды и не имели возможность разглашать свой род и титул, так что все в нем были равны. Монастырь и храмы стали центром рождения сплетен, к тому же обладали возможностью влиять на умы людей. Многие мысли можно было завернуть в проповеди, наложить писания на ситуации, предрешая их исход. Служительницы не отказывали в исполнении маленьких просьб своих спонсоров в обмен на скромные пожертвования. Так был разорен дом Мартинос, занимавшийся производством вина, когда маркиз Винсон, отдавший внушительную сумму на нужды храма, попросил упомянуть его товар. Так вино из марки стало тем, что пила сама Богиня при земной жизни, а рецепт напитка Мартинос внезапно оказался созданным неверующими, которых выгнали с наших земель. Порой даже императоры платили баснословные
Восьмая императрица вела жестокую войну с храмами. Она вынудила их спонсировать с пожертвований больницы, требовала помогать школам, ведь народ должен был развивать разум, дабы суметь понять ученья Морин. Она ненавидела монастырь. Набожная императрица не могла принять коррупцию в божьем храме.
— Я рада, но складывается ощущение, что поддержка ваша рождена не из любви к Божьей помазаннице, а из возможности выгоды.
— Даже Божьи дети рождены лишь смертными, склонные к грязным и жалким мыслям. Однако, я и мои послушницы верим, что вы станете той, кто приведет мир к тому идеалу, что заповедовала нам Морин. Жизнь дающая теперь будет правящим монархом, уверена, что и прочие ее идеалы будут приведены в жизнь.
Это меня злило. Мне было больно видеть перевирание храмом учений Богини. Многие рукописи переписывались, что стало для меня фактом после обнаружением записей первой императрицы, спасенных от сжигания второй. Она писала, что Богиня учила нас быть миролюбивыми и мудрыми, говорить правдивые слова, но в итоге служительницы миролюбие заменили наигранной добротой, нацепив улыбки, мудрость превратилась в заучивание и скандирование, повторение за вышестоящим, без попытки удостовериться в правдивости, а наставление говорить лишь то, в чем уверен, вдруг стало запретом врать.
Морин любила народ, призвала в наш мир Анимов — духов, обладавших поразительными способностями. Разноцветные, маленькие летающие облачка, издающие легкий писк и способные говорить лишь со своим избранным владельцем, они служили годами. Богиня верила, что империя может существовать лишь при общем усилии народа, от того и наделила нас помощниками, чтобы раскрыть потенциалы.
И вот чем обернулась любовь Морин к народу — паразитированием на вере. Наставница желала поддержки любых религиозных начинаний. Монастырь и храмы существовали на пожертвования, в том числе от императорской семьи, но не спонсировались официально государством. Если я начну сыпать на них деньги из казны, то признаю их власть, и тогда следующий шаг станет очевиден — прошение о принятии наставницы в сенат.
— Вы хотите построить больше храмов?
— И монастырей. Народ должен быть образован и иметь возможность обращаться к Богине из любой точки нашей великой империи. Чем сильнее будет вера наша в Богиню, тем больше блага снизойдет на нас.
Снова ложь. Никогда Морин ничего похожего не говорила.
У меня разболелась голова.
— Что ж, если дворец будет спонсировать Монастырь, то признает его государственной организацией, вы готовы к этому? Мой муж, хоть и был болен, но в своем уме оставался, что было заверено тремя советниками и пятью лекарями. К вашему сведению, я лично писала с его слов последние указы, которые будут приведены в исполнение, так что ваше предложение мне как нельзя кстати.
Я видел, как исказилось ее лицо, однако улыбка даже не дрогнула. Сколько же лет она тренировала ее? Снимала ли вообще эту маску вечного понимания и поддержки?
— Монастырь будет признан империей не как свободное религиозное общество, а государственное, что обязует его платить налоги в замен на защиту именем императора. Раз вы будете спонсироваться из бюджета, то все принятые пожертвования будут ограничены единой суммой и облагаться налогом. — Я откинулась на спинку кресла, пытаясь не подавать виду, насколько мне больно. — Каждое пожертвование будет документироваться, будет информация о спонсоре, вам придется отчитываться о том, на что идут деньги. Готовы ли вы сдавать отчеты 4 раза в год, наставница?