Истинная для дракона. Противостояние
Шрифт:
— Гулять? — переспросила, без страха заглядывая мне в глаза.
— Да, — стиснул зубы и повел ее в город.
Еще было светло, снегопад, наконец, стих. Звуки обычной человеческой жизни и Мира в руках потихоньку возвращали мне меня. Мы брели по улицам в молчании. Она ничего не спрашивала, и я был ей за это благодарен. Когда впереди показалась более оживленная улица, ко мне вернулась способность говорить нормально, а не орать и рычать.
— Что сказала Кира? Что она хотела?
— Она у тебя садомазохистка, — усмехнулась Мира.
— Что? —
— Решила поковырять свою рану от твоей потери, посмотреть, на кого променял…
— И?
— И ничего, полюбовалась, накормила, напоила кофе… Рассказала, что вы с ней давно расстались, но не сказала — почему.
— Я что-то не понимаю… — начинал снова закипать, — она тебе пришла предъявлять права?
— Да нет же! — рассмеялась она, и я тяжело сглотнул, еле сдерживаясь, чтобы не прижать ее к себе снова. — Она просто пришла… Но женщины себе никогда не могут отказать в таком садомазохизме. Хорошенькая она у тебя.
— Мир-ра, — все же прижал ее к себе. — Она уже двадцать лет не у меня!
— Что для настоящей любви двадцать лет?
— И что ты знаешь о настоящей любви? — запустил пальцы в ее волосы.
— Немного, — согласно кивнула она, жмурясь, — поэтому не упускаю возможность разобраться. Вот как сегодня.
Я обхватил ее лицо ладонями и притянул к своим губам:
— Тебе не нужно больше разбираться, — прорычал в ее губы. — Ты — моя. Принадлежишь безумному дракону, который сходит от тебя с ума!
— «Сходит с ума» и «любит» — не одно и то же, — горько усмехнулась она, спокойно глядя мне в глаза.
— Ты будешь мне рассказывать, что такое «любит»? Ты? Трехсотлетнему дракону?! — оскалился я.
— А ты любил, Азул?
— Спросила бы у Киры, — усмехнулся я.
— Отвечай на вопрос, — обхватила она холодными ладошками мои руки.
— А то что?..
Мы с ней замерли посреди улицы. Мимо нас куда-то бежали люди, воздух одуряюще пах жизнью, наполняя грудь восторгом, а вокруг сердца становилось все теплее. Я не собирался ей что-то говорить. Мне нужно было заставить ее чувствовать.
— …Знаешь, — прищурилась она, — сначала я подумала, что ты вчера переспал с Кирой, и она пришла позлорадствовать… — Я стиснул зубы, с трудом заставляя себя дослушать, но приходилось признать — моя девочка и близко любви не нюхала. — Если бы я поняла, что это так — порвала бы ей глотку…
Я покачал головой, тяжело вздыхая:
— И когда я дал повод, милая? — наклонился к ней ближе. — Ты думаешь, я могу вообще на кого-то смотреть, кроме тебя? Мы мало с тобой натерпелись?
— Прости, я не знаю, — нахмурилась она. — У Аршада до меня, к примеру, был гарем. Но от меня он просто терял голову…
Я шумно втянул воздух, напрягаясь. Да, она имела право вспомнить джинна каждый раз, пытаться нас сравнить, чтобы понять, что от меня ждать. Слова тут не помогут. Только время, только доверие…
— И
— Мне было все равно…
— А со мной не все равно…
— Нет…
— Ревнуешь.
— Наверное. Ты — это что-то другое. Ты обещаешь большее, и я хочу, чтобы это было только моим.
— Я весь только твой…
Народу становилось все больше, нас уже чуть ли не толкали, но было плевать. Я был рад и этому… и благодарен Кире.
Никогда не изображал из себя человека, но сегодня это доставляло невероятное удовольствие. Просто держал Миру за руку и шел с ней по улицам, интуитивно выбирая направление. Я ведь и сам никогда не видел Ванкувер, и не только его — мой мозг был вечно занят контролем, политикой, игрой, некогда было вглядываться в города, в которых бывал, в обычных людей. Теперь же жизнь рванулась в меня с оглушительной силой. Я дышал полной грудью, наслаждался заурядными песенками из многочисленных кафешек на улице Робсон, запахами города и блеском в глазах Миры. Мне будто выдали новый шанс на жизнь, и я бы прошел этот путь до самого низа, оставшись человеком навсегда, лишь бы не было этих обстоятельств, заставляющих сжимать руку Миры крепче, будто кто-то вот-вот ее отберет.
— А тебе правда триста лет? — спросила она, когда я потащил ее в сторону понравившегося ресторанчика.
— Правда, — улыбнулся я.
— Сложно поверить. Выглядишь отлично, — усмехнулась она.
— Это тоже из-за тебя.
— Неужели?
— Спроси Алису, она меня не сразу узнала.
Нас провели за столик в глубине зала.
— И что ты делал столько лет без меня?
Хороший вопрос.
— Играл в бога.
Она повернула голову на бок, и в приглушенном свете боковой лампы ее глаза заблестели:
— Только играл или был?
Я горько усмехнулся:
— Заигрался…
— Знаешь, думаю, любой мужчина, похожий на тебя, будет стремиться стать богом — это нормально.
— Вроде меня? — улыбнулся заинтриговано.
— Ну, властный, энергичный, умный, располагающий… Если бы ты был человеком на востоке, ты бы все равно стал для многих богом. Уж шейхом точно… или… — она хитро прищурилась, — инструктором по прыжкам с парашютом.
— Скорее, без, — я рассмеялся.
— Я как раз искала именно такого, — улыбалась она. — Мне никогда не нужен был парашют, я его не раскрывала…
— Ненормальная, — качал я головой. — Даже мне было бы страшно…
— Привыкнешь, — она опустила взгляд на меню.
— Так ты прыгала без парашюта?
— Да, в море — хорошо освежает после тяжелого судебного процесса, и не хочется людей убивать…
— Надо попробовать, — восхищенно улыбался я. — Научишь?
— Дурное дело нехитрое, — она довольно поглядывала на меня. — Будешь мясо?
— А то!
— Меня что-то сегодня прямо голод не отпускает, — смущенно пожала она плечами. — Кира накормила стейком, а я бы еще от одного не отказалась… Не против?