Истинная на полставки
Шрифт:
В Самоцветном зале не было баланса и изящества, а количество золота в интерьере откровенно нервировало, заставляя чувствовать себя лишним на фоне этого великолепия.
– Светлейшие и темнейшие! – громкий голос церемониймейстера вырвал из размышлений. – Его Императорское Величество, Солнцеликий владыка Ирвин Седьмой и Его Солнцеликая супруга Этелия Тельвинская!
На миг в бальном зале повисла благоговейная тишина, но едва распахнулись зеркальные двери оркестр заиграл гимн, приветствуя блистательную чету.
Этелия была ослепительно прекрасна в тяжёлом платье из
Зато Ирвин, одетый в белоснежный с золотом мундир, сиял как новая монета. Его безупречная красота не подлежала сомнению, но лично мне показалась слишком лощёной, как и сам дворец. Даже военная форма, идеально сидевшая на императоре, больше напоминала маскарадный костюм.
В полуэльфе не было ни капли первородной мощи и опасности, которыми веяло от генерала или того же Сэвана. Зато его флёр сражал наповал, несмотря на маску.
Щит, которым Валентин оплёл меня перед балом, наглухо блокировал любые виды ментального воздействия, включая обаяние Высших, но я всё равно кожей чувствовала растекающуюся от Ирвина шальную смесь эльфийского и вампирского очарования. Жаль, убойный флёр не защитил самого императора от змеиной магии инкуба…
– Не думаю, что Сорель напрямую воздействовал на него, – вампир подкрался незаметно, и от раздавшегося в голове голоса я едва не подпрыгнула. – Прости, кровинушка, – извиняющимся тоном добавил Валентин, – чистое ментальное воздействие проще выявить. Особенно, когда речь о столь редких и специфических видах магии, как Змеиный флёр. Это плетение оставляет на ауре жертвы характерные следы.
– Тогда почему последователи Кровавого рассвета рискнули использовать его в ту ночь на инквизиторе? – удивилась. – Если эти следы так легко найти…
– Не легко, а возможно. Но уж точно проще, чем обнаружить симптомы ментального яда, – поправил меня Валентин, – к тому же, если воздействие было кратковременным, его следы стираются с ауры через сутки. В случае с инквизитором риск был оправдан и, если его зачаровали непосредственно перед прорывом дикой нечисти, то неудивительно, что на фоне разыгравшегося хаоса никто не заметил подвоха. Но Ирвин постоянно на виду.
– Рамон говорил, что Сорель постепенно сменил имперскую гвардию, поставив везде своих людей, – припомнила.
– Ирвин параноик, как и Моник, – возразил Валентин, – инкуб не смог бы провернуть подобное, не будь император уже под воздействием. Полагаю, он всё же использовал редкий ментальный яд…
– Но почему никто ничего не заметил? – уточнила, продолжая наблюдать за императорской четой. Они уже поднялись на тронный пьедестал, и Ирвин начал торжественную речь.
– Сорель действовал осторожно и не спеша. А те, кто мог реально противостоять ему, были слишком далеко от столицы, – прояснил Валентин, – я бегло просмотрел новостные сводки за последние шестнадцать лет. Количество прорывов зашкаливает и ситуация на границах очень опасная. Учитывая, что тот же генерал постоянно был занят нечистью, угрожающей мирным жителям…
–
– Хм… – вампир на миг замолчал, обдумывая услышанное, – интересный вариант. Правда, он сложно осуществимый, но если за Сорелем стоит Кровавый рассвет…
Валентин неожиданно замолчал, а через миг под оглушительные аплодисменты на пьедестал поднялся советник. Проклятый змей улыбался во все клыки, но от взгляда, которым он вскользь меня одарил, остро захотелось перекинуться в чайку и с громким «кья» удрать куда подальше.
Что же задумала эта чешуйчатая сволочь?
– А теперь, передаю слово почётному спонсору этого проекта, моему старшему советнику Сорелю Такарра! – император отступил в сторону, позволяя инкубу погреться в лучах славы и самодовольства. Бальный зал вновь захлестнули овации.
Всё же, в мастерстве игры на публику инкубу не было равных. Сорель умудрялся с утра гадить и травить императора, а к вечеру разрезать шёлковые ленточки на открытии очередного госпиталя или детского дома.
Идеальная репутация, высокое положение и насквозь прогнившая душа, спрятанная за блестящими речами и светскими улыбками.
– Темнейшие и светлейшие, – по бальному залу разлился удивительно мягкий, словно пропитанный мёдом голос инкуба, – сложно описать радость, испытанную мною от благого известия, что Его Величество одобрили мой проект. Не скрою, я изначально равнялся на Императорский приют, построенный Гредхолом Валрейном, поэтому задача стояла практически невыполнимая. Покойный отец нашего Солнцеликого императора изначально задал невероятно высокую планку…
Лесть лилась рекой, переплетаясь с ложью и ядовитой похвалой. Сорель продолжал заливаться соловьём, и казалось, бал идёт своим чередом, но с каждой секундой я всё чётче ощущала нависшую над нами опасность…
– Кроме этого, я хотел бы преподнести их императорским величествам скромный подарок, – закончив речь, инкуб не ушёл, а под аплодисменты пригласил на пьедестал верховного инквизитора. В руках Ортеги дэ Орвей была золотая шкатулка, украшенная россыпью рубинов и императорской печатью в виде солнца…
– Твою ж рябину… – прошелестевший в мыслях голос Валентина подтвердил дурные опасения. – Неужто нашлось Солнце Империи?!
Спросить, о чём речь я не успела. Сорель с улыбкой принял из рук инквизитора шкатулку и, едва распахнул её, пьедестал залило ослепительным сиянием, а по бальном залу пронеслось цунами восторженных вздохов и ахов.
– Во имя Белого дракона! – воскликнул Ирвин, шагнув к советнику. – Это же…
– Солнце Империи, легендарный бриллиант, много лет назад похищенный из святилища Королей, – Сорель скромно потупил взгляд, – во время обыска Сэдди Догра милорд дэ Орвей обнаружил не только реликвию, украденную из моего особняка, но и этот бесценный камень. Для меня честь вернуть его вам.
Инкуб благоговейно поклонился, передавая шкатулку опешившему императору, и засевший в моих мыслях прадедушка с чувством выругался.