История ислама. Т. 3, 4. С основания до новейших времен
Шрифт:
Это атабег Абу Бекр (658 = 1260 г.), которому Саади посвятил свой «Сад роз» [96] . Из Фарса Сонкор сделал было попытку овладеть Луристаном; но курдский начальник конницы Абу Тахир Мухаммед, из рода Фадлоев, который именем Сонкора завоевал страну, тотчас же стряхнул с себя зависимость, и так как до него трудно было добраться в суровой горной стране, то он основал там собственную династию, которая под названием атабегов Луристана продержалась до VIII (XIV) столетия, пережив даже монгольскую бурю.
96
Имеется в русском переводе под заглавием: Гюлистан. С персидского подлинника перевел И. Холмогоров, Москва, 1882.
Хотя вообще государи обоих этих государств, можно сказать, разумно воздерживались, за исключением отдельных случаев, от вмешательства во внутренние раздоры разлагавшейся сельджукской династии, но самая могущественная из персидских семей атабегов, именно род Пехлеванов из Азербайджана, осмелилась, рядом с укреплением своей собственной власти, присвоить себе опекунство над самими султанами. С тех пор как Тогриль-бек, Альп Арслан и Кутульмиш завоевали для ислама большую часть Армении и Малой Азии, Азербайджан сделался одною из важнейших провинций государства. Не чувствуя больше угрозы от византийских соседей, наместники
97
Однако государи Ширвана – Ширван-шахи, как их обыкновенно называют, – были персидского происхождения.
98
То есть страны к северу от Каспийского моря.
Новый атабег, которому его царственная супруга родила двух сыновей, Мухаммеда и Кизиль Арслана [99] , оправдал оказанное ему доверие и помог подавить восстание Бузабея; но впоследствии он стал держать себя относительно Масуда и его слабых преемников так же, как и другие эмиры, стремясь, разумеется на словах бескорыстно, охранять права своего питомца. Высокопоставленные лица государства быстро сменили одного за другим трех султанов: двух сыновей Махмуда, Мелик-шаха III (547–548 = 1152–1153 гг.) и Мухаммеда II (549–554 гг. = с 1153 до декабря 1159 или января 1160 г.), а затем одного из братьев Масуда, Сулейман-шаха (554–554 гг. – с декабря 1159 или января 1160 до сентября 1160 г.). Место последнего, согласно решению эмиров, занял Арслан ибн Тогриль (555–572 = 1160–1177 гг.), находившийся под руководством своего атабега Ильдегиза. Тот, кто некогда был придворным невольником, достиг цели своего честолюбия; теперь ему пришло время показать, стоит ли он на высоте задачи усмирить своих природных соперников, прочих вассалов султана.
99
«Красный лев».
С большою энергиею взялся он сделать все, что возможно, а после его смерти в 568 (1172/73) г. дело продолжал сын его Мухаммед, прозванный аль-Пехлеваном, то есть «богатырем», и именем которого называется род Пехлеванидов. В созданном им войске насчитывалось 50 тысяч всадников, и господство его простиралось от Кавказа до царства Газневидов, причем ни он сам, ни другие не думали о султане Арслане; но все-таки ему не удалось сделаться господином прочих эмиров. Непокорные вассалы находили поддержку то в халифах, в бесспорном распоряжении которых со времени смут после смерти Масуда находился арабский Ирак и которые всегда пользовались благоприятным случаем, чтобы распространить свою власть еще дальше, то в мосульских Зенгидах или фарсских Салгаридах, к тому же не раз приходилось вести кровопролитные войны с царями Грузии. Но, как при Ильдегизе, так и при сыне его Мухаммеде Пехлеване (с 568 до конца 581 или начала 582 г. = 1172/73 – 1186 гг.), кроме коренных владений палатных мэров, Азербайджан и персидский Ирак с Исфаханом и Реем всегда были связаны друг с другом; только когда бразды правления достались в руки второго сына Ильдегиза Кизиль Арслана, который при жизни брата был ему верным помощником, то рухнул и остаток огромного Сельджукского царства. В Тогриле III, сыне Арслана и последнем из иракских султанов (573 [100] –590 = 1177–1194), жила часть энергии его предков. Хотя он и терпел опекунство Мухаммеда, который был, по-видимому, весьма выдающеюся личностью, но скоро совершенно порвал связь с Кизиль Арсланом, поведение которого было ему крайне не по душе. Пока Арслан справлял свою свадьбу с вдовою своего брата, султан тайно покинул Рей, где пребывали последние сельджуки со своими атабегами, и когда Кизиль Арслан погнался за беглецом, то Тогриль, несмотря на незначительное число своих спутников, нанес ему поражение при Дамегане (583 = 1187 г.). Это было сигналом к изменению всех обстоятельств в Мидии и Азербайджане. Среди эмиров султан нашел достаточно союзников, и смута достигла своего апогея, когда по просьбе атабега в спор вмешался халиф. Б Багдаде в то время царствовал могущественный и жадный до расширения своих владений Насер, который с удовольствием воспользовался случаем, чтобы нанести смертельный удар ненавистным сельджукам.
100
Смерть его отца Арслана некоторые относят к 571, другие к концу 572 или к началу 573 г. Последняя дата кажется мне более вероятною; во всяком случае, вступление на престол Тогриля произошло, вероятно, в начале 573 г.
В доказательство своего неизменного решения во что бы то ни стало погубить враждебную династию он в 583 (1187/88) г. приказал разрушить дворец, которым в Багдаде еще владели султаны, и вторгся со своим войском в Мидию. Хотя в 584 (1188) г. он и был разбит Тогрилем при Хамадане, но тут подоспели со свежими силами Кизиль Арслан и сын Пехлевана Котлуг Инанедж, и, пока последний занимал Исфахан, сам атабег взял в плен султана и приказал отвезти его в Азербайджанскую крепость. Теперь опять счастье улыбнулось атабегу; но честолюбие его уже не знало пределов.
Несколько лет спустя, в 587 (1191) г., согласившись с Насером, он сам принял титул султана и стал требовать, чтобы ему оказывали царские почести; но вскоре после того, как он совершил роковой шаг, он был найден однажды утром зарезанным на своей постели: может быть, вождь ассасинов счел нужным таким путем положить предел власти Пехлеванидов, а может быть, присвоение им султанского титула не понравилось эмирам. Вскоре после этого (588 = 1192 г.) освободился из заключения Тогриль, снова завладел Западною Мидией, победил Котлуга Инанеджа, выступившего против него, и поселился в Хамадане. После временного и, разумеется,
101
Месяц и день битвы не вполне достоверны.
Пехлеваниды Узбег и Абу Бекр, братья Инанеджа, еще держались некоторое время в Азербайджане и Арране, и Узбег даже вторгался при случае в Мидию; но оба они были довольно ничтожны и были такими же игрушками в руках своих рабов, как Сельджуки в руках Ильдегиза. К тому же земли на границе Кавказа опустошались грузинами, и смута росла, пока в 622 (1225) г. не попытался прекратить ее знаменитый шах Хорезма, Джелаль ад-дин.
Глава 4
Нуреддин и Саладин. Западная Азия во время Крестовых походов
Если человечество когда-либо необычайно опозорилось в борьбе за то, что принято считать его высочайшим и священнейшим достоянием, то, без сомнения, это было в Крестовых походах. Есть, правда, люди, придерживающиеся рационалистического взгляда и считающие, что эти походы были не чем иным, как выражением того факта, что именно в это время постепенно возвышающемуся Западу становилось у себя дома слишком тесно, что он, подобно необузданному юноше, в период просыпающегося стремления к деятельности должен был выйти из своих пределов, выбрал войну с неверными только потому, что в те времена всякое сколько-нибудь значительное движение само собой искало и обыкновенно находило религиозную окраску. Если же допустить, что средневековый христианский мир, предпринимая освобождение Святой земли из рук врагов Господних, действительно преследовал идеальную цель, то, к сожалению, должно сказать, что их усердие в деле Божием не помешало им подпадать под искушение каждый раз, когда дьявол приходил и говорил: «Все это дам Тебе, если, падши, поклонишься мне» [102] . В данном случае дело никоим образом не касалось всех стран и сокровищ мира, а лишь жалких участков земли, из любви к которым властительные князья Раймунд, Боэмунд, Танкред, Бодуэн и многие другие, не говоря уже об византийском императоре Алексее, считали позволительным не только воевать друг с другом, но при случае и на стороне неверных против своих единоверцев. Правда, как нам известно, магометане со своей стороны поступали не лучше, так что у обеих сторон если не искренность, то, по крайней мере, степень развития религиозного рвения подлежит сомнению.
102
Мф., 4: 9.
Дело приняло действительно серьезный оборот как для крестоносцев, так и для мусульман только два раза: для крестоносцев в 492 (1099) г., для мусульман в 583 (1187) г., и оба раза исход был один и тот же. В первый раз Иерусалим был отнят франками у магометан, во второй – тот же город был взят магометанами у франков, и приблизительно этим окончилась история собственно религиозной войны.
Существует лишь весьма малое различие между этими двумя событиями и описанными раньше событиями в Персии и Ираке. Если смотреть с точки зрения магометан, что не особенно трудно, то христианские князья Антиохии, Эдессы и Триполи являют собой не более как себялюбивых и враждующих эмиров: постоянные столкновения их с настоящими, турецкими эмирами с попеременным счастьем очень напоминают распри атабегов по ту сторону Тигра. Крестоносцы также имеют своего халифа в лице иерусалимского короля и, вследствие достойной благодарности заботы Ридвана Халебского, терпели также мало недостаток в ассасинах, которые с полным беспристрастием оказывали свои любезные услуги как Конраду Монферратскому, так и эмиру Маудуду, хотя, впрочем, вначале более тяготели к исламским полководцам, казавшимся им, вероятно, более опасными. Желая быть беспристрастным, надо, однако, признать, что в первое время – позднее отношения стали обратными – мусульманские князья вели себя гораздо более самовольно и бессовестно, чем рыцари-крестоносцы. Когда люди, подобные Гумуштегину, сыну Данишменда, и Джавали, управителю города Мосула, добровольно раздавали имевшиеся у них в руках для исламских интересов козыри [103] в лице своих пленных Боэмунда, Бодуэна и Жосселена, только для того, чтобы рассердить своих противников, Килидж Арслана и Маудуда, то это объясняет тот безнадежный беспорядок, который господствовал в Сирии и Месопотамии при появлении крестоносцев. В 490 (1097) г., в тот момент, когда франки заняли Никею и готовились к походу в Малую Азию, общее положение дел было следующее.
103
Кутлер, Истории крестовых походов; главным образом cp.: Weil, Geschichte der Chalifen, т. Ill (Mannheim), c. 185, равно как ниже здесь.
Малая Азия, кроме прибрежной полосы, остававшейся еще за византийцами, была разделена между Гумуштегином ибн Данишмендом на востоке и сельджуком Килидж Арсланом на западе. Последний по смерти своего отца был послан победителем его, Тутушем, ко двору Мелик-шаха; когда тот умер в 485 (1092) г., он мог возвратиться в отеческое наследие и в конце концов был признан эмирами владетелем государства Иконии. В первое время своего правления, продолжавшегося до 500 (1107) г., он, кажется, сохранял к сыну Данишменда дружественные отношения, совсем иначе тогда дело обстояло в Сирии. С падением сильного, хотя и слишком самовольного и властолюбивого Тутуша там господствовала повсеместная неурядица. Из четырех оставшихся после него сыновей мы уже знаем одного – Ридвана, это был чрезвычайно злостный юноша, который немедленно удалил со своего пути двух своих братьев, а третьего, Докака, по всей вероятности, при случае подверг бы той же участи. Последнему, однако, удалось укрепиться в Дамаске вместе со своим атабегом Тогтегином как раз в то время, когда Ридван завладел Халебом; теперь между обоими началась ожесточенная борьба, причем остальные эмиры: Ягы Басан Антиохийский, Сукман Серуджский, один из сыновей Ортока, Дженах ад-Даула Химсский и другие держались то той, то другой стороны. Ильгази, другой сын Ортока, находился в стороне, в Иерусалиме, который был передан его роду еще Тутушем, но и на него готовилось нападение Меликом Афдалем Египетским [104] , который не мог не радоваться раздорам турок.
104
По общепринятому мнению (см.: Weil, Gesch. der Chalifen, т. Ill, Mannheim 1851, c. 165, прим. 2; Вюстенфельд, Gesch. der Fatimiden-Chalifen, c. 275), Иерусалим был уже взят египтянами в 489 (1096) г. Я придерживался (II, 346) 491 (1098) г., взятого из другого источника, и буду придерживаться его и впредь.