История, в части касающейся
Шрифт:
Всё же оставалась небольшая вероятность, что найдётся один дока, который сможет раскопать эту сложную взаимосвязь. Именно поэтому я наблюдал за развитием событий, готовясь сыграть свою партию в финале.
Я почти поравнялся с магазином. Пройдя десяток метров, я остановился напротив банка "Пополаре Ди Наваро", делая вид, что вожусь с запанкой на левом рукаве рубашки.
Время затягивалось. Я попадал в ситуацию, когда не мог больше оставаться на месте, не вызывая подозрения. Тогда я решил немного вернуться, чтобы с набережной "полюбоваться" залитым светом средневековым маяком —
Наконец Витторио со своей прекрасной спутницей вышел из магазина. Ева возбуждённо говорила ему о том, что мечтает о колье, которое им продемонстрировал владелец магазина. Витторио довольно улыбался. Затем они повернулись и, в сопровождении телохранителя, двинулись в обратный путь.
Я пошёл следом за адмиралом и отсчитывал секунды.
Вдруг Витторио остановился, прервав себя на полуслове, поморщился и повернулся к своему телохранителю. Мужчина хотел что-то сказать своему охраннику, но ему не хватило воздуха. Он схватился за сердце и пошатнулся. Охранник рванулся к нему и подхватил своего патрона на руки, не дав ему упасть. Ева в недоумении шагнула назад, прижав к груди цветы. Прохожие остановливались, понимая, что происходит что-то не совсем обычное.
Наступил момент моих заключительных действий. Я поспешил к месту происшествия. Охранник сидел на тротуаре, держа в руках голову адмирала, пытаясь понять что происходит, задавал ему вопросы. Витторио уже не слышал его, он закатил глаза и начал скрести по земле ногами. Я подошёл как раз вовремя. Я тихо сказал, но так, чтобы меня услыхала Ева: "Он умирает."
Женщина, вскрикнув, всплеснула руками, отдала мне букет цветов и склонилась над Витторио. Я шагнул назад, прижимая к себе фиалки, и истошно завопил о том, что человек умирает, призывая кого-нибудь срочно помочь ему.
Вокруг начала собираться толпа. Я начал отходить назад, затем повернулся и пошёл прочь, унося с собой цветы.
Охранник сообразил, что толпа народа лишь забирает необходимый адмиралу кислород и стал разгонять любопытных. Витторио вытянулся в последний раз, глубоко вздохнул, выдохнул всё, что у него было в лёгких и окончательно застыл. Послышался истошный женский крик.
Я свернул за угол в одну из узких улочек, уходя всё дальше и дальше от места смерти бравого адмирала. Через два квартала я опустил букет фиалок в мусорный бак.
Через час мусор отсюда заберут, навсегда увозя последнюю улику. Никто и никогда более не узнает о том, что же произошло на самом деле. Просто у человека в расцвете сил вдруг случился сердечный приступ. И всё. Такое бывает редко, но бывает. Ему просто немного не повезло. Если бы медики оказались на месте сразу же, он бы выжил, если бы не толпа, собравшаяся вокруг и так далее, и так далее . . .
На следующий день я купил газету. В ней была заметка о безвременной кончине адмирала, верном сыне города, внёсшим огромный вклад в укрепление мощи государства и тому подобное.
Другая заметка сообщала, что было проведено следствие, которое установило причиной смерти сердечный приступ. И всё. В светской хронике была ещё пара статей, в общем ключе повторявших предыдущие. Разница была только в том, что было
Мне в Генуе делать было больше нечего. Операция "Адмирал" закончилась. Мой путь лежал к следующему объекту. Находился он в Вене. Невольно приходил на ум поэтический афоризм: Вена — город вальсов. Мне будет не до вальсов, хотя операция так и будет называться — "Венский Вальс".
Глава 7
Вена. Нам было известно, что министр финансов австрийской короны Карл Тирпиц был одной из ключевых фигур в большой игре банкиров группы "Ассоциация зарубежных консультаций". Именно такое невинное название носила интересующая нас организация.
В случае исчезновения министра из политической и финансовой жизни, на его пост неменуемо вступал его первый заместитель Уго Шанц. Шанц был человеком, сделанным из того же теста. С уходом одного человека, политика не менялась. Немного терялось влияние на Императора, но при желании это можно было бы исправить. Полагать так у нас были все основания.
Если и новый министр по какой-то причине не мог продолжать свою деятельность, на пост заступал его второй заместитель Клаус Рольф. Этот был человеком из совершенно другой когорты. Молодой, энергичный, он был нацелен на совершенно другие задачи и служил другим идеалам. Немаловажно было и то, что император Франц симпатизировал ему.
Предстояло ликвидировать сначала первого заместителя, затем самого министра финансов. Приходивший в этом случае на пост Рольф устраивал наше командование. Аналититики просчитали, что именно в такой последовательности должны происходить события, и после этого политика Австрии начнёт менятся в нужном направлении. Конечно, кто-то затем будет невидимой рукой слегка направлять её в желаемое русло, но это уже не наша забота.
Я был в Вене уже третий день. Меня звали Гюнтер Мейербахен, и я был мюнхеским свободным журналистом, продающим свои статьи разным газетам, здесь в Вене — просто туристом.
Сегодня вечером я направился в оперный театр послушать "Сивильского цирюльника". Замечательная опера, прекрасная музыка.
Как бы ни нравилась мне музыка, причиной моего похода в оперу всё же была работа. Я сидел в боковой ложе второго яруса. Делая вид, что наслаждаюсь музыкой, я осторожно наблюдал за ложей напротив, в которой сидел глава британского торгового представительства Джеймс Рейли с женой Ларой.
Джеймс Рейли, кроме того, что был главой представительства, по совместительству был большим пройдохой и приторговывал чужими секретами. Это его хобби было известно в определённых кругах, и порой к нему обращались за помощью в этой специфической сфере не только политики и влиятельные лица, но даже и секретные агенты. Была у него и тайная страсть — Клаудиа Антанеску.
Красивая двадцати семилетняя вдова из Бухареста совершенно вскружила голову предприимчивому британцу. Мне удалось даже взглянуть на неё. В жизни она была намного обворожительней, чем её описывали очевидцы. Мой коммуникатор тоже не давал полного представления о её реальной внешности.