Леди Малиновой пустоши
Шрифт:
— Ну, Нафантий, рассказывай, как сходил по делам, что и где видал, слыхал?
— Дак далеко пришлось сходить, в нашей округе диких и не осталось брауни, кто хотел — переселились в деревню, кто совсем людей не жалует — ушли в другие края. У селян сейчас только по одному брауни живёт, если живёт вообще. Боится наш народ семьи заводить, вдруг лишними будут. Это только у нас принимаем всех, работы невпроворот ты всем задала. Вот, смотри, нашел я девчушку молоденькую в семье диких, сам удивляюсь — семья полностью дикая, а эта чистенькая, платьишко, хоть и старенькое, но
После его слов рядом с креслом, где сидел дед, появилась молоденькая девчушка, до того хорошенькая, как кукленок. Чистое, кругленькое личико, с небольшими конопушками на носу, ясные глазенки, улыбающийся ротик, смешные короткие косички, заплетённые так туго, что задирались бубликами вверх. Платьице чистенькое и не старое, видимо, сердобольная Липа поделилась гардеробом. Девчушке так и хотелось улыбнуться в ответ на ее немудрящую радость. Я соскочила с кровати, покопалась на туалетном столике, нашла в шкатулке небольшой отрезок шелковой ленты, которой обвязывала шляпку, протянула девчушке.
— Держи, Кнопка, это тебе в косички! Лента не новая, носи смело, на службу тебя принимаю!
Так у нас появилась незаменимая помощница по дому Кнопка, имя так и прижилось, до этого у нее вообще не было никакого. Но это будет потом. А сейчас меня ждало ещё одно представление, не менее удивительное. Нафантий представил мне худого, замызганного мужичка, которого звали Лумин, и он был брауни — животноводом, то есть смотрел и ухаживал за домашней скотиной. О, это здорово, нам такой нужен! И не поверите, где его нашел дед! В поместье Мак-Дональда! Туда Нафантий забрел посмотреть на нового хозяина. По словам домового, вроде, как и ничего, новый хозяин, агрессии вроде не видно, но суров и малоразговорчив. И вот зачем понесло деда на конюшню — он и сам не знает.
Но обнаружил он там крепко спящим уже не первый месяц Лумина. Разбудил дед брауни, по его словам, заснул он сразу после того, как прежний хозяин извел последнюю живность во дворе, а за лошадьми ухаживал конюх — человек. Вот Нафантий и сманил его к нам, рассказав, что хозяин бывший умер, а двое брауни из его дома живут в нашем замке и полностью довольны. Приняла я и Лумина на проживание и службу и ни разу не пожалела впоследствии.
После того, как Нафантий с новенькими ушли, я обратила внимание на тихо сидящего в уголке кресла Кузю. Выглядел он серьезно и встревоженно, что для него очень необычно. Насторожились и я.
— Колись, Кузя, что опять случилось? Подрался с кем или кого ещё в овраге нашел?
Кузя вздохнул.
— Да лучше бы подрался… Ты же знаешь, я тогда подружился с брауни Мак-Коннея, мы иногда видимся. Вот он мне сегодня и рассказал, что хозяин разговаривал о тебе со своим помощником. Их очень интересовало, откуда у тебя чай, соль, посуда дорогая… В общем, решили они послать сюда проверяющего. Что они там ещё решили, он не знает, позвали его, и он ушел. Вот меня и тревожит это. Мало ли, что они там ещё надумали…
Я тоже задумалась.
Глава 50
А В ЭТО ВРЕМЯ В ПОМЕСТЬЕ ЛЭРДА МАК-КОННЕЯ.
Лэрд сидел в большом зале, где трапезничал и принимал посетителей да решал дела со своим помощником. Вот и сейчас он ним беседовал.
— Так ты уверен, что та посуда, про которую тебе доносили и другие диковинки, все это идёт от маленькой вдовы Мак-Фергюссона? Про чай я точно знаю, его привезли те солдаты, что к ней на службу поступили. Но про другое ничего не говорили. Да и с чего бы там это все взялось? В поместье и мыши не прокормиться, ты же сам мне говорил! Из-за крайней бедноты и семейка Фергюссонов не забрала себе поместье, а это ещё те скупердяи. И я освободил ее от своего налога на два года, только в королевскую казну она будет платить. Думал я, что сбежит девка вместе с ребенком к себе в Британию, к отцу, а она тут обжилась… А ты наверняка знаешь?
— Да, мой лэрд, все так и было, как говорите, нищета, беднота, ещё и соседи там хорошо пограбили поместье без хозяев. Откуда что взялось — я и сам не знаю. Но только все это — правда. Настоятель тамошнего прихода и монастыря пожаловался нашему епископу на скупость леди Мэри, мол, совсем мало жертвует на благо церкви, а сама вовсю торгует. И перечислил в послании к епископу все, чем леди Мэри торговала. Да и в некоторых домах Дамфриса стала появляться такая посуда, говорят, у кого-то перекупили за приличные деньги.
— Это плохо… Нет, посуда и прочее — хорошо, конечно, но вот то, что все это мимо моей казны — это плохо! Как бы взять эту девку под свое управление? Пусть работает, но доход приносит мне! И опеку ей не назначишь, возраст вышел уже…
— Лэрд, а если ей выбор предложить — или доход в вашу казну или вы ее, как заботу о ней и сыне, выдадите замуж за своего человека. В вашем окружении всегда найдется верный вам человек.
— Ага, например ты — хмыкнул лэрд.
— Если мой лэрд сочтет меня достойным для этого, то я не буду против…
— Ну да, ну да… а пока пошлем туда проверяющего, пусть посмотрит, что к чему и откуда она это все берет.
Помощник ушел, а лэрд задумался. С одной стороны вроде и жалко девчонку, судьба и так отвесила ей плюх полной мерой, а с другой стороны — почему это все должно пройти мимо его казны? Его душу до сих пор приятно грело воспоминание о том, сколько денег он тогда выручил за подаренный чай. Хоть и хотелось ему оставить для себя дорогой напиток, но денег хотелось сильнее. И продал он его по той же цене, что и купцы, пришедшие с кораблями из дальних стран. А если ещё и посуду прибрать к своим рукам… это же золотое дно! И, пожалуй, не будет он сильно доверять своему помощнику, больно уж у него алчно глаза загорелись, когда он предложил выдать девчонку замуж. О том, что точно так же блестели глаза и у него самого, он предпочел не думать…