Невеста Христова
Шрифт:
– Что значит лапшу? – Не понял Волков.
– Долго объяснять. – Грустно улыбнулся лейтенант.
– У нас пока есть время.
– Понимаете, стереть информацию со всех компьютеров центра можно за пять минут. Но данные довольно легко восстанавливаются. Злоумышленник это знал. Поэтому он воспользовался программой, которую мы называем «лапша». Это программа рубит информацию, и восстановлению она не подлежит. На «лапшу» требуется от сорока минут до нескольких часов. В зависимости от объема самой информации.
Волков задумался, вспоминая заключения экспертов из отдела «Р»:
– В вашем отчете я прочитал, что в день аварии Логинова на рабочем месте не обнаружили. Он в этот
– Да, это так. Но если бы запустил «лапшу», находясь в кабинете, он бы уже из него не вышел. – Монотонно возразил Корюшкин.
– Почему? – Не понял Волков.
– Потому что в Центре около восьми сотен компьютеров. Процентов шестьдесят компьютерного парка используется постоянно. Сбой сотрудники тут же заметили бы и побежали к системному администратору. И Логинову пришлось бы работать до выяснения причин аварии и ее устранения.
– Выходит, кто-то пробрался в кабинет ночью?
– Возможно и такое. Но этот «кто-то» должен был плавать в сети центра не хуже самого системного администратора.
Волков имел еще несколько вопросов к молодому человеку, но микроавтобус прибыл на место. В проходной их уже ждал начальник службы безопасности, Александр Абрамов. Подполковник предъявил ему ордер на обыск, и кабинет Логинова открыли. Пропустив вперед криминалиста и Корюшкина, Волков вошел и огляделся. К его удивлению, это была небольшая комнатка. Возле одной ее стены находился стеллаж с мониторами. Под ним полка с процессорами и всевозможными приставками, значений которых Волков не понимал. На стеллаже, на полке и даже на компьютере валялись очки. Тимофей знал, что Логинов страдал зрением, но поразился его запасливости. У противоположной стены стоял книжный шкаф и железный сейф. В замке сейфа торчал ключ. На единственной свободной стене висел календарь с портретом женщины бальзаковского возраста. Возле стеллажа имелось одно кресло на вертящейся ножке и простой деревенский табурет. Табурет в этом виртуальном мире вызывал у Тимофея улыбку. Корюшкин уже тут бывал. Он сразу уселся на табурет, всем своим видом показывая, что готов по ходу обыска отвечать на дурацкие вопросы криминалиста и начальника чужого отдела. Зайцев раскрыл свой чемоданчик и приступил к работе. Начал он с очков, аккуратно складывая их в прозрачные пакеты. Волков потоптался рядом, потом сел на вертящееся кресло и, медленно вращаясь, снова оглядел комнатку, но уже более внимательно. Его взгляд задержался на обложке календаря с портретом дамы бальзаковского возраста. Длинноволосая, немного полная блондинка игриво улыбалась, но глаза ее оставались серьезными и даже строгими. Волков машинально посмотрел на сетку с числами и удивился. Календарь показывал двенадцатый месяц. Тимофей посмотрел выше и удивился еще больше – календарь оказался прошлогодним.
– Странно, что он держит на стене календарь две тысячи третьего года. И дама на нем не слишком хороша. – Вслух размышлял Тимофей.
– Да, календарчик занятный. – Не глядя на стену, вяло согласился Корюшкин.
– Не занятный, а прошлогодний. – Возразил подполковник.
– А вы там больше ничего интересного не видите? – С едва заметной иронией, полюбопытствовал молодой человек.
– А что там еще можно увидеть? – Волков встал с кресла, подошел к календарю и принялся изучать его подробно. В ровных колонках с числами месяца выходные дни выделял красный цвет. Таким же цветом было напечатано четвертое декабря, хотя это был вторник. Волков стал припоминать, какой праздник отмечают в этот день. И не вспомнил. А праздники он знал, поскольку убийства на бытовой почве происходили во время них чаще, чем
– Браво, подполковник. Наблюдательность у вас есть. – Похвалил Корюшкин: – А какой праздник, думайте сами. Вы же следователь. Выводы делать вам…
Фамильярность молодого лейтенанта в обращении с подполковником Волков мог бы пресечь. Но Тимофей знал, что в отделе «Р» работают вундеркинды. Он не стал призывать Корюшкина к порядку, а повернулся к криминалисту:
– Володя, можно тебя отвлечь? – Зайцев, изучавший отпечатки пальцев на книжном шкафу, поднял голову и утвердительно кивнул: – Тогда подойди на минутку.
Криминалист разогнулся и шагнул к Волкову. Тимофей указал на красную четверку:
– Знаешь такой праздник?
Зайцев наморщил лоб:
– Нет, Тимофей Николаевич, не помню. Может, новый, демократический? Мало ли чего депутаты выдумают. В России праздников теперь больше чем будней…. Позволите продолжать?
Волков позволил, и Зайцев вернулся к шкафу. Молча наблюдавший за происходящим лейтенант службы «Р» подошел к компьютеру, включил его и через минуту пригласил Волкова к экрану монитора.
– Что там, Корюшкин? – Не понял Тимофей.
– Здесь, товарищ подполковник, праздники России. В двадцать первом веке нет нужды держать в голове пласты ненужной информации. Для этого есть Интернет.
– Ну, спасибо. – Улыбнулся Волков, подсел к монитору и внимательно проглядел перечень торжеств новой России. Четвертого декабря в этом списке не было: – Если ты такой умный, поделись своими соображениями.
– Пожалуйста. Этот календарь создан путем компьютерной графики и распечатан на цветном принтере. Я полагаю, на обложке фото близкого человека и праздничная дата имеет отношение к нему. Скорее всего, это день рождения дамы, что нам улыбается со снимка.
Волков еще раз поблагодарил эксперта, на этот раз искренне, и задумался. Для матери Логинова женщина была слишком молода. К тому же Елену Владимировну Логинову Волков видел. Старушку привлекали во время обыска на квартире сына. А обложку украшала фотография женщины средних лет. Даже если фотограф польстил, ей едва ли исполнилось пятьдесят. Борису тоже перевалило за сорок. Но системный администратор жены не завел, а для любовницы она старовата. Но как говорится, на вкус на цвет… Волков снял календарь со стены, сдул с него пыль и пошел к начальнику охраны. Абрамов осмотрел фотографию, но женщину не узнал:
– Такой дамы я не помню. На всякий случай покажите в бюро пропусков. Я ведь сижу у себя и посетителей вижу редко. А среди наших сотрудников ее нет.
Волков поблагодарил Абрамова и его советом воспользовался. Но и в бюро пропусков блондинку с обложки календаря никто не признал. Подполковник вернулся в кабинет системного администратора, дождался, пока Зайцев закончит свою работу и, захватив календарь с улыбчивой блондинкой, вернулся на Петровку.
18 ноября 2004 года
Михеев получил задание и решил машину не брать. На станцию Сокол гораздо легче добраться на метро. Не надо вычислять, сколько проторчишь в пробках, и сжигать нервы на чайников и хамов в иномарках. К тому же Петр Григорьевич сказал, что Михеева будут ждать к восьми, и опаздывать он права не имел. Завод фарфора и пьезокерамики находился рядом со станцией метро. Глеб быстро отыскал проходную и постучал в окошечко «бюро пропусков». Но ответа не последовало. Он посмотрел на часы. Они показывали ровно восемь. Глеб постучал сильнее. Окошко распахнулось, и в нем обрисовался хмурый субъект с татуированным якорем на руке: