Огонь измены
Шрифт:
Сегодня Серёжку привела в сад няня. Он целый день был грустным, не носился, не дрался, не кричал. Сидя на ковре, в одиночестве строил что-то из кубиков. Я даже подумала, что он снова заболел, щупала его лоб. Но он был прохладным, никаких других признаков простуды я тоже не обнаружила. Успокоилась, решив, что бывает. У Серёжи, как у любого другого человека, настроение может меняться.
И только сейчас, когда всех ребят разобрали родители, и мы остались наедине, он решился поделиться со мной.
–
– тихо роняет Соловьёв-младший.
– Чего, - эхом повторяю за ним, легонько целуя в затылок и заглядывая в лицо.
Его губки задрожали, а на глаза навернулись слёзы.
– У меня больше нет мамы. Утром папа выгнал её из дома.
Короче
Соловьёв
Пять утра. Встречаю Арину в гостиной.
Явилась. Пьяная в лохмотья. Не может даже разуться нормально. Опирается спиной на стену и сползает по ней вниз при любой попытке расстегнуть сапоги. Подхожу, дёргаю одну молнию, вторую. Арина поднимает на меня мутные стеклянные глаза, криво улыбается. Скидывает с плеч прямо на пол короткую голубую шубку и чуть не падает, опирается рукой о стену. Выглядит она просто пи*дец. Колготки в огромных дырах. Мятая юбка надета задом наперёд. Бежевая полупрозрачная блузка, вся в бордовых пятнах от вина, заправлена в неё только наполовину. Застёгнута на верхнюю пуговицу и всё, да и то, неровно. Лифчик съехал куда-то набок, одна грудь торчит. Косметика размазана, волосы в засохшей сперме. Перегаром несёт от неё, как от бомжа.
– Где была?- тихо осведомляюсь я, наблюдая, как она, покачиваясь, бредёт к дивану и падает на него.
Возится, стараясь присесть. Наконец, получается.
– В сауне, а что?
– пьяно рыгнув, сообщает она.
Презрительно цежу:
– А почему не помылась там? Вся в сперме.
С трудом фокусирует на мне взгляд и возмущается заплетающимся языком:
– Не пойму, а чё ты мужа строгого включаешь, Соловьёв? Мы же насчёт секса друг к другу не придираемся, так? Сам меня не трахаешь, и другим нельзя? Может, прикажешь меня зашить?
Она оглядывается, ищет что-то. Потом слабо взмахивает рукой в сторону стола и, громко икнув, просит:
– Подай сигаретку, не встану я.
Фу, еб*чая мусорка, а не девка. Мутит от брезгливости. Но надо закончить то, что много раз хотел сделать.
– Разъясни-ка мне, Арина, одну вещь, о которой совершенно случайно узнал вчера. Ты обзываешь Сергея, унижаешь, не считаешься с ним. У тебя есть адекватное объяснение, почему ты так обращаешься с моим, - выделяю голосом, - сыном? Мне нужно понять, как давно и по какой причине у нас возникла эта проблема.
Она презрительно фыркает в ответ:
– Пошёл ты. Будет спрашивать он с меня. Да потому что на тебя он похож, такое же чмо.
Сжимаю руки в кулаки, играю желваками. Как бы сдержаться и не всечь ей сейчас.
– Чё смотришь, фэбс упоротый? Ударить хочешь? Только попробуй. Я мать твоего сына, имею право говорить, что думаю. И
Она поднимается с дивана, но ноги не слушаются, танцев не получилось. Арина падает обратно.
– Игорёк, я спаать буду, - сменив тон, жалобно тянет она, - не бзди мне на ухо, иди на хрен отсюда лучше.
И укладывается головой на подушку, прикрывает глаза.
– Поспи, Арина. Последний раз здесь. Ты переезжаешь в свою квартиру. Распоряжусь, чтоб собрали твои вещи.
– Да, да, да, - насмешливо тянет она с закрытыми глазами, - куда ты денешься, Соловьёв. Ничего ты мне не сделаешь, я мать.
Попыталась что-то ещё сказать, но получилось только бессвязное бормотание. Захрапела.
Тьфу, бл*ть. Всё, хорош. Мать она. Обойдётся мой сын без такой матери, справимся без неё. Меня же отец как-то вырастил.
Вызываю помощницу, прошу собрать вещи Арины. Заказываю такси на время. Пусть уезжает. Сегодня узнаю, как развестись поскорее.
Стою у окна, нервно улыбаюсь. Доигрался в семью, Соловьёв. Наивный такой. Думал, что если шлюхе нормальную жизнь организовать, денег достаточно дать, работу нормальную, то она исправится. Нет, это всё-таки призвание. Не хотел, чтобы сын рос, как я, без матери. Смотрел сквозь пальцы на её бл*дство. И вот до чего мы докатились.
Надо было дома чаще появляться. И с сыном разговаривать. Правильно, Зефирка мне вваливает, исключительно по делу. И у неё есть причина плохо думать обо мне, шарахаться даже. Веду себя, как урод. И давлю слишком, похоже. Невольно улыбаюсь, вспомнив её широко распахнутые глаза с длинными ресницами. Губы тёплые. В груди ощущения такие. Странные очень. Тянет к ней, и что делать с этим не знаю. Волнуюсь, что лоханусь, отпугну. Хожу вокруг, как на охоте, а как подступиться, не знаю. Как вообще с такими девочками волшебными обращаться? Реально, ума не приложу.
С Аринкой всё просто было.
Почти шесть лет назад
Бухаем с Саньком после парилки. Друг практически в коме, любимая за другого вышла. Предлагаю "баттерфляй" вызвать, клин клином повыбивать.
Через час врываются девочки. Громкие, весёлые, ржут, тарахтят чего-то. К Саньку лезут. Ко мне нет. Знают, что брезгливый, не могу с разными. Романы с моей загруженностью не покрутишь особо. Поэтому выбрал одну из них, только её пользую когда мне надо. Понимаю, что для неё просто работа, и она со всеми подряд. Требую справки с неё регулярно. Зато обязательств нет, ревности, выноса мозга и заморочек любовных. Да и хоть какая-то иллюзия отношений.
Аринка встаёт напротив, руки в бока. Смотрит требовательно.
Киваю ей на свои колени:
– Падай.
Но она качает головой, взмахом руки отзывает меня в сторону. Поднимаюсь, иду за ней, попутно вспоминая, за что должен ей.
Она поворачивается ко мне и сразу в лоб заявляет:
– Соловьёв, мне деньги срочно нужны. Помнишь, презик порвался? Короче, на аборт давай.
Ждёшь
Ты вернёшься домой.
В пустоту и озноб.