Охотники за каучуком (Роман об одном виде сырья)
Шрифт:
Джозеф Дальтон Хукер сидит в своем кабинете, из которого видны разбросанные по обширной территории оранжереи института, и снова перечитывает последнюю страницу письма, полученного несколько дней назад из Сантарена.
«…Как мне удалось выяснить благодаря связям с Институтом лесного хозяйства в Гондурасе, попытки голландцев разбить плантации смоковницы на Яве, а в последнее время и в некоторых районах Суматры не дали положительных результатов, хотя климат на этих широтах не менее благоприятен для подобных экспериментов, чем в Бразилии. Между тем наблюдения, производившиеся мной в течение ряда лет на собственной плантации над бразильской, а также над гвианской гевеей, позволяют легко подсчитать, насколько увеличился бы сбор каучука
С глубоким уважением к Вам
Генри Викхэм».
2
Он поднимает голову, услыхав стук в дверь. Из соседней комнаты входит секретарь и докладывает:
— Маркиз Солсбери!
В дверях появляется стройный человек, одетый во все черное.
Прошло всего две недели с тех пор, как Хукер побывал в правительственном здании в Уайт-холле, и он хорошо помнит взгляд этих холодных глаз, устремленный на него сейчас при рукопожатии. Приглашающим жестом он указывает на придвинутое к столу кожаное кресло. Человек в черном костюме садится.
— На каких только стульях не приходится сидеть министру по делам Индии, — говорит он без тени улыбки.
— Вы, вероятно, догадываетесь, милорд, почему я с таким нетерпением ждал этой минуты?
— Судя по нашей последней беседе, речь может идти только о каучуке.
Хукер кивает.
— Вам известно, милорд, через две недели после благополучного возвращения нашего охотника правительство Бразилии решило ввести на будущее смертную казнь за вывоз семян гевеи. Это означает, что нужен человек опытный и решительный.
— Начать всю игру сначала? — спрашивает маркиз.
— Но с большими шансами на успех.
— А нужный человек?
— Во время путешествия по Бенгалии я встретил ботаника Роберта Томсона, — подумав, произносит Хукер. — Томсон уже тогда, дело было, кажется, в 1850 году, считал нужным организовать плантации каучуконосов, причем в Южной Америке, в Гвиане, так как это не потребует трудной и рискованной перевозки растений. Томсон человек, бесспорно, проницательный; должен признать, что именно он и никто иной навел меня на эту мысль.
— И тем не менее вы рекомендуете вывозить семена?
— Но ведь в Индии, — объясняет Хукер, — что касается свободных площадей, нам представляются совершенно иные возможности. А на Борнео, на Цейлоне, во всей Малайе! Там в нашем распоряжении колоссальная территория, несравнимая с маленькой Гвианой. Трудно оценить, какое значение будет иметь для английской экономики каучук, снятый с этих площадей за один-единственный год! Учтите к тому же, что в бассейне Амазонки стало трудно с рабочей силой. Во-первых, страна слабо заселена, а, во-вторых, индейцы трудятся на бразильские, французские, а также, к сожалению, и на английские компании в таких условиях, что не следует удивляться нехватке рабочих рук. В последнее время Северная Америка вкладывает огромные суммы в торговлю каучуком. Я получаю точную информацию. В прошлом году один янки с разрешения бразильского правительства направился в бассейн Мадейры, чтобы организовать там заготовительный пункт и добывать каучук в купленном им большом лесном массиве. Впрочем, ему пришлось вернуться во Флориду с пустыми руками; он рассказывал, что при приближении его отряда индейцы бежали из деревень в леса. Пришлось устраивать настоящую погоню за ними. Но безрезультатно!
После небольшой паузы Хукер продолжает:
— Пожалуй, я вдаюсь в излишние подробности. Вот что мне хотелось сказать: будущее английской экономики — в ост-индских колониях. Там и следует разводить гевею, там, а не в Гвиане.
— И мистер Томсон согласен оказать вам необходимую
— Нет. Мой человек не пользуется такой известностью. Но, быть может, он еще станет знаменитым, если выполнит это поручение.
— Чем я могу быть вам полезен?
Хукер всматривается в резкие черты лица человека, который с 1853 года является членом парламента, во внешней политике борется за британское мировое господство, а во внутренних делах защищает привилегии закостеневшей в своих предрассудках старинной норманской знати от посягательств всевозможных биржевых спекулянтов и новоиспеченных промышленных воротил. Дальновидный организатор британской колониальной империи, сторонник интервенционистской политики владычества на море и британской торговой монополии, он в то же время выступает как ярый враг государственных займов и критикует заигрывания либералов с рабочим движением в Англии. В знак протеста против парламентской реформы, которой добились сторонники I Интернационала, он вышел в 1867 году из кабинета Дерби, возглавил консервативную оппозицию против Гладстона, а в 1874 году, после возвращения своей партии к власти, вторично получил портфель министра по делам Индии. Он слывет одним из самых блестящих ораторов палаты лордов.
Хукер отвечает на заданный вопрос.
— Я позволю себе просить вас ходатайствовать за нас перед высшей инстанцией. Задуманное предприятие столкнулось прежде всего с материальными трудностями. Нет недостатка в людях, которые с готовностью поддержат наш план, как только реализация его пойдет успешно и им будет обеспечена солидная прибыль. Но пока что они колеблются. Джону Форрису хорошо заплатили за его услуги, но всем другим участникам операция принесла одни убытки. На этот раз я вынужден обратиться за содействием к правительству. Кроме того, я хотел бы выяснить еще одно обстоятельство. Дело задумано в интересах английской экономики, и оно небезопасно. Должен ли этот человек действовать только от моего имени?
Маркиз испытующе взглянул на Хукера.
— Понимаю, — произносит он после некоторой паузы. — Вас поставят в известность.
— Благодарю. Разрешите, милорд, сообщить вам теперь некоторые детали!
3
Не прошло и четверти часа после ухода маркиза Солсбери, как секретарь вводит в кабинет Хукера нового посетителя.
Мистеру Джорджу Даллье лет тридцать восемь. Серьезное выражение лица придает ему спокойный, солидный вид. Не отвечая на приветливую улыбку Хукера, он располагается в кресле, в котором сидел маркиз, и кладет на мягкие подлокотники руки, не сняв с левой белой перчатки.
— Я пришел, чтобы навести у вас некоторые справки, сэр, — начинает он мягким, грудным голосом. — Дела обстоят так, что мне хотелось бы иметь полную ясность, прежде чем принять окончательное решение.
— Означает ли это, что вы сожалеете о своем согласии финансировать операцию?
— Это означает, — отвечает мистер Даллье, — что мне предложили участок площадью в четыре с половиной тысячи акров в Стрейтс-Сетльмент на Малакке, и что я готов немедленно приобрести его — в надежде на удачный исход вашего предприятия. Хотя, — добавляет он слегка насмешливым тоном, — мой многоуважаемый компаньон отнюдь не будет согласен с такой сделкой.
Заметив непонимающий взгляд Хукера, он продолжает:
— Мое дело, еще каких-нибудь восемьдесят лет назад состоявшее из лавки с бухгалтером и четырьмя или пятью приказчиками, превратилась сейчас, как вам известно, в одну из крупнейших английских фирм по торговле резиновыми изделиями. Поскольку мой брат участвует в деле на равных правах со мной и, к моему глубокому сожалению, не разделяет моей точки зрения на ряд серьезных вопросов, приобретение четырех с половиной тысяч акров, возможно, было бы чревато для меня некоторыми неприятными последствиями. Вам должно быть понятно, сэр, что, будучи главой такой фирмы, как моя, нельзя опрометчиво идти на риск.