Отравленная роза
Шрифт:
– П-профессор Снейп? – выдавила я.
Он так близко.
Я избегала его всеми силами целый месяц, старалась не натыкаться случайно, лишь на уроках надоедала вечно поднятой вверх рукой, ведь я – Гермиона Грейнджер. Но рано или поздно всегда происходит то, от чего мы бежим. Притягивать неприятности – стихия человечества, особенно когда постоянно о них думаешь. Я решила для себя, что Северус может только помешать моей конспирации, всё испортить, потому что я не умею держаться при нём, он единственный человек, при котором слетает маска актрисы.
Я в ужасе посмотрела на палочку Гермионы, которая практически
– Мисс Грейнджер, вы теперь будете на всех нападать? Нервы шалят? – проскрежетал он циничным голосом.
Жестоко. Снейп, ты совсем с ума сошел в своем мирке ненависти к гриффиндорцам? Я поражалась равнодушию в его словах. Неужели он не знает о том, как «Гермионе» тяжко пришлось в последнее время. Воистину ублюдок.
– Извините, – прошептала я и, опустив взгляд, стала изучать его ботинки.
Пыль на черной коже лежала неровно, словно он задевал что-то при ходьбе, что-то, что оставляло чистые полосы на обуви.
– Минус десять очков Гриффиндору, кого вы здесь высматривали?
Я сделала шаг назад, словно оторопев от несправедливости, а сама боковым зрением посмотрела, не ушел ли Драко. На удачу его не было, а значит, он в Выручай-комнате или прошел дальше по коридору, но мне что-то не верилось.
– Никого, профессор, – невинно и в то же время напугано произнесла я.
Кривая ухмылка на некрасивом лице. Снейп, за что? За что я люблю тебя и с замиранием сердца смотрю в твое лицо, обрамленное черными волосами, которые практически никогда не бывают чистыми. Крючковатый нос, неровная линия бровей, морщины и круги под глазами. Внезапно я почувствовала странную боль, прошедшую дрожью по всему телу. Неужели он совсем не помнит той юной влюбленной девочки, что плакала в совятне, сетуя на неразделенную любовь? Неужели выкинул из воспоминаний ту грубость и жестокость, с которыми брал тело несчастного ребенка? Чудовище, сторона Дамблдора не меняет твоего начала…
Обида и злость – вот что кипело в душе той самой девочки с поруганной честью, той самой женщины, что стоит перед ним сейчас. Я только сильнее сжала волшебную палочку, чувствуя, как в разуме образуется заветное Круцио, сильнейшее пыточное заклятие, готовое в любую минуту вылететь и принести страдания моему растлителю.
– Минус пять очков с Гриффиндора. Мисс Грейнджер, вы не умеете врать. Итак, за кем вы следили?
~~
Северус понимал, что она пережила многое из-за своей глупости, что стоило быть сдержаннее относительно этой заучки, но она явно за кем-то следила. Он заметил, как нервно её рука сжала палочку.
– Я не вру, – сквозь зубы проговорила Грейнджер и неожиданно из её правого глаза вытекла одинокая слезинка.
Северус непонимающе смотрел на студентку. Головой тронулась?
– Мисс Грейнджер, уберите волшебную палочку, если не хотите себе навредить, – язвительно кинул он. – Сходите к мадам Помфри за успокоительным.
Он не мог понять, что с ней, смотрел на оружие в руке гриффиндорки, костяшки пальцев побелели, а лицо… Она словно старалась сдерживать какие-то эмоции, не сорваться. Удивление, эта девушка всегда была сдержанной, а тут пара колкостей и она готова наслать на него как минимум Круцио. Явное психическое расстройство.
– Идите к себе в башню. Да уберите
Она словно очнулась от какого-то транса, вышла из ступора.
– П-простите, профессор, – отозвалась она слабым голосом и, обогнув его, помчалась в сторону поворота, за которым скрывался портрет Полной Дамы.
Северус с недоумением смотрел вслед Грейнджер. Истерия, словно поствоенный синдром, естественно, пережить за три месяца столько тяжелых ранений… ей всего шестнадцать, но создалось необратимое ощущение, что её агрессия и злоба были не просто следствием душевных проблем. Глаза горели ненавистью к нему лично и какой-то невозможной тоской. Странные эмоции что-то выискивали в сознании и пытались объяснить Северусу чувство дежавю, но он не понимал. Складывалось впечатление, что этот взгляд – ни глаза, ни мимика – именно взгляд был каким-то знакомым и выворачивал внутренности наизнанку, выскребая откуда-то из глубины непонятное чувство вины.
Гермиона явно что-то высматривала здесь? Но что? Снейп постоял еще немного и двинулся по делам к профессору Вектор, чтобы обсудить оценки некоторых слизеринцев.
====== Часть 3. Глава 7. Задание Драко ======
Тупик сознания – состояние, когда не понимаешь где реальность, а где выдуманный мир. Заигралась… Я изменилась: страхи, гнетущие чувства, боль ото лжи и смертей, что происходили на моих глазах, притупилась. Больше не вижу мертвое лицо аврора и закатившиеся глаза Амелии Боунс в кошмарах. Ощущение, что те чувства изъяли, или их попросту не существовало никогда… Никогда не было совести, никогда не было той глупой девочки с растрепанными черными волосами... противостояния статусу и власти отца. Зачем я это делала? Разве сейчас я могу ответить на этот вопрос?
Ветер трепал густые каштановые волосы, принадлежащие не мне, холодил лицо. Где начинается ветер? Откуда берутся его порывы? Иногда неистовый, иногда приятный, теплый с дальних морей и высоких гор. Странно, ничего не возникает на пустом месте, а ветру под силу. Он может воплотиться в знойный день, лениво покачивая зеленые листья тиса, а в суровую непогоду сносить черепицу с крыш, способен летать по земле, появляться и дарить людям тепло и уют или, наоборот, разрушать дома и убивать всё живое…
Ветер…
Он всемогущ, свободен, прекрасен, когда несет серебристые снежинки причудливыми завихрениями, опускает маленькие резные льдинки, бережно укрывая землю от мерзлоты. Он опыляет цветы, переносит семена и споры. Ветер позволяет почти незаметно касаться людей в пространстве, перемешивает воздух. Воздух один на всех и именно поэтому каждый на земле не так одинок, как может показаться. Пожалуй, самая странная стихия из четырех, самая непонятная и нелогичная.
Мысли…
Сидя на подоконнике, стараюсь думать об отвлеченных вещах, философствовать внутри себя, чтобы не позволять сознанию возвращаться в груз ответственности и тянущего ощущения скованности. Черные, беспросветные, сливающиеся со зрачками радужки. Мысли, чувства о нём осторожно пробивают брешь в мнимой защите. Избегать, прятаться… Потом, всё потом. Я обязательно доберусь до тебя, Северус, я бросилась в пекло ради тебя одного и дождусь, когда Лорд отдаст тебя мне. Необходимо как воздух вновь ощутить странную грубую страсть, как тогда, помнишь?