Платина и шоколад
Шрифт:
— Твоего мнения никто не спрашивал в этом вопросе.
— Так думаю не только я. Как раз вчера пришлось обсудить твой кретинизм с Куртом, он с радостью поддержал меня.
И это рассчитано на то, что должно каким-то образом задеть?
Стоп. С кем?
Он напрягся.
— Подружился с Миллером?
Гарри фыркнул.
Дёрнул плечом, как подбитое животное, развернулся и пошёл по коридору, бросив на Малфоя мне-жаль-тебя взгляд. Видимо, дошло, что ловить здесь
— Эй, Поттер, — крикнул Драко, делая несколько неосознанных шагов за ним. Слишком напрягло то, что он сказал. — Я задал вопрос.
Нет.
Кретин молча шёл по коридору.
Что ещё за оговорка про Курта?
Через несколько секунд слизеринец уже преграждал ему путь, слегка взъерошенный от рывка вперёд.
— Говори мне.
Гарри пришлось остановиться и уставиться на него. Недовольно. Его губы поджались.
— Как тебя это вообще касается, а? — кажется, это было искреннее удивление.
Опять.
Засунь своё грёбаное удивление в задницу, Поттер.
— Меня касается всё, что касается Миллера, понял меня?
Гарри сделал шаг назад и нахмурился, глядя в сузившиеся глаза Драко. Несколько неправильных секунд, неуловимо похожих на те секунды, когда Драко стоял перед ним и рыжим нищебродом в Большом Зале.
А потом Поттер вдруг тоже стал серьёзным. И даже почти исчезло удивление. И это “вдруг” Малфою очень не понравилось.
— Он спрашивал о Гермионе.
О Гермионе. Твою мать.
Как это произошло? Мгновение ускользнуло. Пальцы уже вцепились в отвороты мантии с красно-золотым ободом.
— О чём именно?!
Поттера тряхнуло.
Драко тряхнул. А потом тот с силой отпихнул слизеринца от себя.
— Больной, что ли, Малфой?
— О чёмон спрашивал?!
Гарри почти отскочил, оправляя одежду. Драко тоже сделал шаг назад.
— Чёрт, да что с тобой?
— Не выводи меня, — низко зарычал, не отрывая ледяных глаз от обеспокоенного лица.
Почему-то Малфой готов был поклясться в том, что его собственное лицо имеет то же самое выражение.
— Он говорил, что хочет узнать её ближе. Интересовался, что она любит, спрашивал о родственниках… Это, знаешь, нормальная беседа между двумя людьми.
О родственниках.
Кретин понял, что у Грейнджер слишком рискованно интересоваться об этом? Понял, что Малфой разорвёт его на чёртовы ошмётки, если он приблизится к ней?
— И что ты сказал?
— Что они в Австрии.
Поттер ответил на вопрос безропотно. И — почему-то — в его глазах появилось что-то, подозрительно напоминающее напряжённый страх. Драко скрипнул зубами.
А потом резко отвернулся и зажмурился, прижимая ладонь к глазам.
— Блять, — приглушённое рычание было встречено эхом.
— Что происходит?
И он повторил:
—
Несколько долгих секунд Драко пытался осознать, что это ничего не значит. Что это просто информация, которую Поттер — тварь — слил Миллеру. И что Нарцисса скажет, если вдруг, внезапно, начнёт планироваться нападение.
На этот раз гриффиндорец оказался перед Малфоем, глядя в глаза с прежним напряжением.
— Что ты здесь устраиваешь?
Драко смотрел куда-то за плечо Гарри, судорожно соображая. Сопоставляя факты.
Пока беспокоиться не о чем. Этот вопрос всего лишь подтверждает тот факт, что Миллер клюнул. Что он плывёт им в руки.
Но ощущение такое, словно Малфой подвешен за ребро, а ноги беспомощно болтаются в воздухе. Пока мать не ответит какой-то определённостью, касающейся либо нападений, либо встречи с Томпсоном, это состояние не пройдёт.
Взгляд наткнулся на поблёскивающие в полумраке стёкла очков.
Поттер. Ты смотри, это действительно беспокойство на его лице. Страшно за подружку.
— Слушай, — Драко опустил руку. Сжал и разжал кулак. — Ты мудак.
Гарри тут же сжал губы, собираясь, словно вот-вот съездит слизеринцу по лицу.
— Какого…
— Заткнись, ради Мерлина. И слушай. Если Миллер опять будет задавать тебе вопросы, шли его ко мне, ясно?
— Нет.
— Что нет, Поттер? — голос звучит почти приторно.
Так, что гриффиндорец мог бы запросто откинуться, будь этот тон немного материальнее.
— Что происходит?
Снова этот вопрос.
Откуда я знаю, что происходит? Херов абсурд происходит. А ты, грёбанная бесполезная Надежда магического мира, расслабляешься на своих приобретённых после падения Лорда лаврах.
Но это и не твоя война.
— Ничего. Это проблемы мои и… Миллера. Не лезь и всё.
— Уверяю, твои проблемы — последнее, что меня волнует. Но если это касается Гермионы… — Гарри почти ощетинился, отчего стал похож на щенка. — Я предупреждаю, Малфой, ты можешь даже не пытаться. Я имею в виду… они с Куртом нравятся друг другу. И это соперничество, которое вы устраиваете. Может быть, пора смириться с тем, что она тебе не светит?
Соперничество? Что?
Ах, вот оно как. Ну, конечно. Мозги Поттера всё пережёвывают, прежде чем впитать. Однако в глазах ещё оставался след беспокойства.
Но лучше пусть думает так, чем влазит в то, что творится на самом деле.
— Просто не суй нос не в своё дело.
Кажется, он забыл сказать что-то очень убедительное, чтобы у Золотого мальчика сомнений не осталось в том, что он не прав. Но пусть. Пусть так.
Потому что вроде бы так лучше. Хотя тот снова злился, судя по тому, как бледнели его скулы.