Поруганная честь
Шрифт:
Взгляд Эвана был словно прокисшее молоко.
— Я не стану заходить так далеко, Баннер. Монтгомери все же виноват во многих вещах. Он ограбил ту карету, похитил нашу дочь и держит ее ради выкупа. Один Бог ведает, через какие унижения прошла она по его вине. — Он слегка смешался от подавленного смешка Джейка, но затем продолжил свою тираду: — Он причинил нам неописуемую сердечную боль. Джейна все глаза себе выплакала, я тоже схожу с ума от тревоги. Пусть даже у него украли ферму, которая по праву принадлежит ему, но это еще не повод, чтобы держать мою дочь у себя как предмет торговли. Мистеру Блейку Монтгомери придется за многое ответить, хотя
— Вы сами поговорите с ним об этом, мистер Коулстон. — Джейк поднялся с кресла. Слегка отодвинув штору, он выглянул на улицу. — Ваш сторожевой пес все еще там. Это немного усложняет дело, но если мы будем осторожны, то, думаю, сможем выбраться из города незаметно. Джейк повернулся к Джейне: — Вы умеете ездить верхом, миссис Коулстон?
Он увидел, как побелело ее лицо.
— Не очень хорошо, мистер Баннер, но я смогу, если надо, — храбро сказала она и вздернула подбородок хорошо знакомым ему манером. Теперь Джейк знал, от кого унаследовала Меган этот жест упрямства.
— Простите, мэм, но, боюсь, без лошади вам не обойтись. Предстоит нелегкая дорога отсюда до того места, где мы встретимся с Блейком и Меган, слишком тяжелая для коляски. Четыре колеса там не пройдут. — Он направился к двери. — Ну что же, собирайте вещи, друзья мои. — Он смерил взглядом стоявший в углу багаж. — Возьмите лишь то, что поместится во вьючных сумках, а остальное оставьте здесь. Я позабочусь о лошадях и заберу ваши остальные вещи. Ждите здесь до темноты, потом выбирайтесь отсюда и встречайте меня за салуном «Серебряный доллар». И не забудьте захватить те бумаги, о которых мы говорили. Они ведь при вас, верно?
Джейна хихикнула и вспыхнула как девушка.
— Они в таком же надежном месте, как ребенок в руках матери, мистер Баннер. Поверьте мне.
— Я вам верю. И верю, что вы оба никому не скажете об этом. Ради нашего общего блага, не заставляйте меня пожалеть о своем решении.
Из города они выбрались незамеченными. На всякий случай Джейк направился в другую сторону, потом сделал петлю и взял курс на Томбстоун. Ехать до места назначения им придется три дня, и он не сомневался, что Коулстоны все это время будут вытягивать у него сведения насчет дочери. Приятного мало. Эван прав. Блейку есть за что ответить, и после этой поездки он многим будет Джейку обязан. Джейк не против того, чтобы помочь другу, но нянчиться с разъяренным отцом и нервной матерью, которая до смерти боялась своей лошади, ему совсем не улыбалось. Да за одну эту поездку его старый приятель Блейк будет у него в неоплатном долгу.
Блейк и Меган покинули форт на рассвете и направились на запад к Драконовым горам, которые начинались севернее Томбстоуна. В складках этих гор запрятан старый лагерь Кочизе, и именно там Блейк, следуя одному лишь инстинкту, надеялся найти Викторио. Конечно, он ничего не сказал командиру форта Боуи об этих своих мыслях и планах. Тот попытался бы их разубедить или даже применил бы власть.
На второй день после отъезда из форта у Блейка возникло подозрение, что за ними наблюдают, хотя он по-прежнему никого не видел. Он чувствовал это спиной, интуитивно ощущал тревогу, и тот факт, что Лобо как будто нервничает, подкреплял его подозрения. Меган отчего-то была больше обычного погружена в себя. Блейк ничего не сказал ей, чтобы не тревожить, но его рука все утро лежала на ложе винтовки.
Когда они сделали короткую остановку, Блейк велел Меган далеко не отходить.
Меган не могла удержаться от пораженного возгласа. Ее большие глаза растерянно заметались вокруг, а затем уставились на угрюмое лицо Блейка.
Он хотел сказать что-нибудь, хоть что-то, лишь бы успокоить ее, но не решался. Оставалось лишь стоять, как немая статуя, и ждать, когда индейцы сделают первый ход. Прошла целая вечность, во время которой он слушал, как его собственное сердцебиение эхом отдается в ушах, и вот один из апачей выступил вперед.
Лобо прижал к спине уши, ощетинил загривок и обнажил длинные белые клыки в яростном рыке. Индеец остановился и с опаской поглядел на огромного волка.
— Тихо, Лобо, — предостерегающе сказал Блейк, удерживая зверя от атаки, но так, чтобы тот оставался начеку. Нет смысла доводить дело до прямого столкновения, надо найти какой-то другой выход из опасной ситуации.
— Твой волк? — спросил индеец по-испански, зная, что мало кто из белых говорит на языке апачей.
Блейк твердо встретил взгляд индейца, надеясь, что тот не увидит страха на его лице.
— Si.
— Он ручной у тебя? Ты можешь заставить его выполнять приказы?
— Si.
— Прикажи ему подпустить нас ближе. Скажи, что мы — друзья.
— А может, вы враги? — возразил Блейк. — Как я могу это знать?
Неподвижное лицо индейца осветилось слабым подобием улыбки. Он кивнул своим спутникам, и те опустили оружие, хотя, как заметил Блейк, так его и не убрали.
— Ты едешь не из самого безопасного для нас города, белый человек. Зачем ты пришел на землю апачей?
В ответ на их мирный жест Блейк успокаивающе положил руку на голову Лобо.
— Мы пришли с миром, — сказал он. — Мы ищем жреца, шамана белых людей по имени отец Мигель.
Лицо индейца осталось бесстрастным; нельзя было сказать, узнал он или нет имя священника.
В течение всей беспокойной беседы, из которой Меган поняла лишь пару слов, она сидела, будто каменное изваяние, согнувшись возле открытой вьючной сумы, как в то мгновение, когда впервые заметила индейцев. Паника сковала ее, сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Сквозь парализующий ее страх она жадно всматривалась в Блейка, пытаясь понять по его выражению лица степень опасности. Не в первый раз она пожалела о том, что в дорогом пансионе в Сент-Луисе учила не испанский, а французский.
Услышав имя отца Мигеля, упомянутое в разговоре Блейком, Меган стала молиться, чтобы индейцы его знали и чтобы добрый падре уже преуспел к этому времени в обращении их в христианскую веру или по крайней мере оставил добрый след в их душах. Страх настолько сковал ее, что, когда Проныра внезапно выскочил из вьючной сумы и прыгнул ей на руку, Меган, не помня себя от ужаса, громко завизжала. Индейцы немедленно вскинули на нее винтовки, черные глаза настороженно вспыхнули. А бурундук между тем забрался ей на голову и возбужденно о чем-то затараторил. Апачи ошарашено вытаращились на зверька, затем, все разом, стали корчиться в приступе безудержного смеха, тыча в нее пальцами и завывая от веселья.