Последнее дело "Валетов"
Шрифт:
— Само собой, — заверил Алексей. — Извозчика зарезали?
— Нет. Голову гирькой размозжили. Запишите его номер и фамилию, в этом секрета нет.
— Диктуйте.
— Номер 1639. А зовут. звали Ждановым Касьяном Ивановичем.
— Твою мать! — вырвалось у Алексея.
— Что случилось? — удивлённо спросил пристав.
— Да карандаш сломался.
Пастухов похвалил Лавровского за небольшие заметки о пожаре и убийстве:
— Молодец! Нам, как раз, в этом номере, уголовной хроники не хватало… А теперь
Слетал. Снова вернулся в редукцию. Новых заданий у Пастухова для него, слава богу, не нашлось. Сел писать для Лансиньяка всё, что удалось узнать о краже на выставке.
В общем в «Черныши» Лавровский вернулся поздним вечером.
— А у вас гость, — сказал швейцар. — Господин Малинин. Только он сейчас не в вашем номере, а у Аристарха Матвеевича.
Карасёв и Малинин пили чай. На столе лежали варёная генераловская колбаса, сыр, калачи.
— Присаживайся, Алёша, — предложил Карасёв. — Перекуси, чем бог послал. За день, небось, и поесть было некогда?
— Угу, — уже с набитым ртом ответил Алексей.
— Рассказал мне Сергей Сергеевич про то, что Пашка Баяновский ту зелёную книгу взял. Не верилось мне, что он. — Карасёв вздохнул. — Послал я за ним нарочного. Вот придёт, все вместе с ним и потолкуем.
— Придёт? — усомнился Малинин. — Поздно уже.
— Придёт, — голос старого полицейского стал жёстким. — Когда я зову — все приходят. Сергей Сергеевич, пока Лёша ест, повторите-ка вы ещё разок обо всём, что разведали.
Малинин рассказал о том, что «Щебнев» подозревается в краже на выставке и Муравьёв подключил к его розыску всю московскую полицию, о своём архивном поиске…
— Муравьёв считает, что это действительно, «валеты», — глаза Малинина азартно заблестели. — Да, чуть не забыл — полковник велел организовать плотное наружное наблюдение за извозчиком Ждановым. Думаю не сегодня, так завтра мы.
— Убили сегодня Жданова.
— Как. как убили?
— Как, как. Гирькой по голове. Вот тебе и вся помощь от твоего Муравьёва.
Слушая рассказ Алексея о Щёголе, взявшем всю власть на Грачёвке, о Борисовском-младшем и малолетней девице, о разговоре с Лансиньяком, об убийстве в Сокольниках Карасёв мрачнел всё больше и больше.
— Да уж, крутая каша заварилась, — задумчиво произнёс он. — Не знаю как и расхлёбывать станем. А насчёт Кости Муравьёва ты, Лёша, не прав. В сыскном у него, чего скрывать, всякой сволоты много. Но сам он мужик порядочный — не продажный.
В дверь постучали.
— Дядя Аристарх! Можно к вам?
— Пашка, шёпотом сказал Карасёв и указал пальцем на дверь ведущую в другую комнату. — Спрячьтесь, не время, потом позову.
Через неплотно прикрытую дверь было слышно каждое слово.
— Здравствуй Паша. Что-то долго тебя ждать пришлось?
— На убийство выезжал дядя Аристарх.
— Что
— Пока хватает. А вот как свою семью заведу, будет негусто.
— Неужто дружки твои плохо платят?
— Какие ещё дружки?
— Да те, что рысаками приторговывают.
— Вы, что-то путаете, дядя Аристарх. Я с барышниками дел не имею. Да и в лошадях не разбираюсь.
— А книгу для чего тогда взял во время обыска у «жучка» Евсеева?
— Какую… какую книгу?
— Зелёную с золотом. Опись меншиковского завода. Молчишь? Входите, ребята.
Они вошли. Алексей посмотрел на Павла Баяновского и сразу понял — не тот. Полицейский офицер, который по словам Гоши Ростовцева подсел к нему и Михаю-цыгану в трактире «Молдавия» и рассказал о немыслимой резвости родного брата Красивого-Молодца, был с аршинными усищами и бакенбардами, но без бороды. А у этого борода, как у нынешнего императора. Такую, за пару недель, не отрастишь.
— Позвольте полюбопытствовать, давно бороду носите? — на всякий случай, спросил Лавровский.
— Да с год уже, — растерянно ответил полицейский.
— Аристарх Матвеевич, это не он, — категорично заявил Алексей. — Тот который связан с «хороводом» безбородый.
— Тот, не тот… Ничего не понимаю, — рявкнул Карасёв. — Выходит Сашка Соколов врёт, что Пашка книгу взял?! Не верю! Соколов напраслину возводить не станет.
Баяновский побагровел, как рак:
— Книгу взял я.
— Зачем она вам, если вы не лошадник? — удивился Малинин.
— Хотел полицмейстеру Огарёву на день ангела подарить.
— Эх, дурья твоя башка. Учу, учу тебя, а всё без толку, — вздохнул Карасёв. — Этой книжке красная цена пара целковых, а как вещественное доказательство она дорого стоит. Ладно, завтра, на свежую голову покумекаю, как её к делу приобщить.
По голосу и виду Аристарха Матвеевича чувствовалось — он доволен тем, что Пашка Баяновский, которого он с пелёнок знает, с мошенниками не связан. Присвоение важного вещественного доказательства проступок, конечно, то же серьёзный, но святых в полиции нет.
— Переволновался я, что-то, — сказал он. — Сразу и не засну. Надо рюмочку опрокинуть. Составьте-ка молодые люди старику компанию. Коньячок у меня хороший найдётся
Под коньячок с лимончиком завязалась беседа неспешная. Но Алексей в любой обстановке не забывал о том, что он репортёр и следовательно обязан знать обо всех происшествиях в городе.
— Вы говорили, что выезжали на убийство? — спросил он Баяновского.
— Да. Возле «Молдавии» человека застрелили.
— Застрелили? — изумился Лавровский. Случалось в Москве резали, душили, травили ядом. Могли и гирькой по голове угостить, а вот стреляли крайне редко. — Кого, если не секрет?