Прекрасная Габриэль
Шрифт:
— А вы?
— Я… я его жена.
— Что же вы будете делать во Франции?
— То, что будет делать Кончино.
— Вы отвечаете остроумно, но нечестно. Вы от меня скрываете что-то, и тем хуже для вас, потому что я люблю короля, и, для того чтоб отвратить от него несчастье, я предоставлю вас гневу этой толпы и выпутывайтесь как хотите.
Эта угроза, по-видимому, произвела большое действие на обоих итальянцев.
— Размыслите, — продолжал молодой человек и приблизился к сборщику и солдатам, говоря: — Эти люди, кажется, не злодеи, а скорее авантюристы, которые скрываются. Я их
— Зачем у него расцарапан глаз? — приставал упрямый сборщик.
— Это правда, я об этом не подумал, — перебил молодой человек и обернулся к итальянцу.
— Отчего у вас расцарапан глаз? — спросил он.
— Синьор, — с живостью отвечала маленькая женщина, — я ревнива. Кончино — волокита, он вчера перемигивался с какой-то знатной дамой, которая проезжала в носилках, а я ему расцарапала глаза; смеряйте, если хотите, мои ногти.
— Это правдоподобно, — отвечал молодой человек, рассматривая руку итальянки, настоящую птичью лапку с прекрасными розовыми ногтями, загнутыми, как когти. — Вам остается сказать мне, зачем вы приехали во Францию; я дал вам необходимое время, для того чтобы дать мне ответ, примиряющий ваши интересы с истиной. Берегитесь, в комнате сборщика разведен огонь, и железо так скоро нагревается.
— Per che fare! — закричали оба итальянца.
— Чтоб подвергнуть вас пытке, — отвечал молодой человек. — Здесь все любопытны, и, как только я повернусь к вам спиной, вас сумеют заставить говорить.
— Это человек благородный, — шепнул итальянец своей спутнице. — Покажем ему рекомендацию.
— Постараемся еще помедлить, — отвечала итальянка еще тише.
Но молодой человек видел, что присутствующим надоела такая нерешимость и что они начали ворчать. Ему самому наскучило.
— Прощайте, — сказал он, — выпутывайтесь как знаете.
Он повернулся, чтобы взять за узду свою лошадь, которую ласкали солдаты. Итальянка бросилась, чтоб удержать его, и сказала взволнованным голосом:
— Скажите, чтоб вас впустили вместе со мной в такое место, где мы остались бы одни.
— Сколько таинственностей, синьора!
— Вы поймете почему, — отвечала она.
Молодой человек сказал два слова сборщику, который отворил свою дверь. Итальянка вошла, живая, как белка. Кончино остался бесстрастен между солдатами. Молодой человек пошел за Элеонорой в комнату.
— Отвернитесь, — сказала она, улыбаясь.
Он повиновался, но не так скоро, чтоб не приметить, что она вынимает что-то из-под платья. Он увидал красные шерстяные панталоны, ноги несколько тонкие, но грациозные, и все это появилось и исчезло с быстротой молнии. Итальянка подошла к нему с бумагой в руке.
— Вот рекомендательное письмо, которое мне дали во Флоренции, — сказала она. — Оно не запечатано, прочтите, и, когда узнаете, кто мы, обещайте мне честным словом забыть, что вы читали.
— Адресовано господину Замету, — сказал он.
— Вы его знаете?
— Я его видел в Лувре.
— А! Вы бываете в Лувре! — с живостью вскричала итальянка.
— Как все там бывают, чтобы видеть короля, — отвечал молодой человек.
Он прочел в письме эти слова:
«Рекомендую
— Какая Мария? — спросил молодой человек.
— Взгляните на этот известный герб.
— Герб Медичи.
Итальянка приложила палец к губам.
— Итак вы в службе Марии Медичи, племянницы великого герцога Тосканского?
— Я ее молочная сестра, дочь ее кормилицы. Я вышла замуж за Кончино; мы бедны и ищем, как бы нажить состояние. Принцесса, которая сама небогата, рекомендует нас синьору Замету, который загребает золото, потому что, как она нам сказала, во Франции можно скоро разбогатеть, когда имеешь хорошие глаза, для того чтобы видеть, и красивые глаза, для того чтобы их видели.
— Хорошо, — задумчиво сказал молодой человек, долго смотря на маленькую женщину, которая вырвала у него письмо и опять спрятала его между панталонами и юбками.
— Что же, убийцы мы? — спросила, смеясь, итальянка.
— Нет, синьора.
— Ну, скажите же этим скотам. Но вспомните ваше слово. Не называйте никого. Вы одни должны знать.
Молодой человек вышел из комнаты.
— Господа, — сказал он сборщику пошлин и начальнику поста, которых он отвел в сторону, — эти итальянцы — купцы с товарами, которые они боятся показать, опасаясь воровства. Я знаю их имена: Элеонора и Кончино. Запишите их в вашем реестре возле моего имени, которое послужит им поручительством. Меня зовут Эсперанс. Я вам оставлю, если вы желаете, письмо кавалера де Крильона как поручительство.
— Благодарю вас, — сказал сборщик податей, — но глаз…
Эсперанс рассказал про супружескую битву, и все засмеялись.
Оба итальянца, примирившись с меленцами, получили даже от сборщика любезный поклон, в котором во всякое время и во всякой стране никогда не отказывают богатому путешественнику. Итальянец сел на свою лошадку, итальянку посадил на лошака Эсперанс, в объятия которого она бросилась со всею фамильярностью старой знакомой. Короткость быстро завязывается при виде красных панталон и хорошенькой ноги. Это обстоятельство заставило итальянку забыть усталость и холод. Позавтракали в хорошей гостинице, и две бутылки французского вина, подогретого и разведенного сахаром, окончательно рассеяли мрачную тучу, нависшую над головой путешественников. Обрадовавшись, что нашли переводчика, они стали расспрашивать Эсперанса, который становился менее общителен, по мере того как допросы умножались.
Маленькая женщина, в восторге от прекрасного дворянина, достоинства которого она расхваливала, наконец возбудила бы ревность в Кончино и, если б он был мстителен, получила бы в возмездие несколько царапин. Имя Эсперанса, которого она называла синьором Сперанца, ласкало ей губы, как говорила она, но она выразилась бы справедливее, если б сказала, что оно ласкает ей сердце.
Кончино, не разделяя этого энтузиазма, не умолкал насчет услуги, оказанной ему Эсперансом.
— Меня разорвала бы на куски эта чернь, — говорил он, — я чувствовал уже их ногти и их зубы… Должно быть, ужасно умирать таким образом! Благодарение ангелу, посланному мне Богом!