Прекрасная Габриэль
Шрифт:
Лентяй потянулся, как собака, вылезшая из конуры. Элеонора подала ему перо, которое он взял левой рукой.
— По крайней мере, диктуйте, — сказала Элеонора Замету. Тот продиктовал перечень событий, случившихся в последний период: рану короля, его примирение с Габриэль, появление самозванца Валуа. Кончино писал медленно, дурно, левой рукой. Замет стал его в этом упрекать; он сослался на ожог в большом пальце правой руки. Дело было в том, что он не хотел, чтоб его почерк был
— Свободен ли я? — спросил он.
— Ступай, — отвечала Элеонора.
— Куда это он ходит каждый вечер? — спросил Замет.
— Играть, — отвечала Элеонора, — чтобы накопить для нас приданое, которого никто нам не даст, я это вижу, если мы сами его не приобретем.
Это нападение на казну Замета не имело успеха, но решило конец разговора. Кончино встал и ушел. Замет прочел депешу, запечатал ее печатью, составленной из нескольких букв, и Элеонора взялась передать ее курьеру, готовому ехать.
— Теперь, — сказал Замет, — кажется, пора мне одеваться; я хочу быть на балу, который дает мой сосед, этот сосед, упавший с неба, который, говорят, богаче меня.
Он пошел в свою комнату, сказав эти слова с очевидной горечью. Как только Элеонора осталась одна, она осторожно раскрыла депешу, написала быстрой рукой две или три строчки на оборотной стороне конверта, не трогая печати, и сама пошла отдать депешу тому, кто ее ждал.
Она возвращалась в переднюю, когда раздался лошадиный топот. Элеонора поспешила воротиться к себе, где через десять минут молодой и звучный голос назвал ее по имени.
Это была Анриэтта, закутанная в манто, бледная, как будто она была больна, смущенная, как будто пришла с каким-нибудь важным намерением.
Элеонора приняла ее с суетливой вежливостью итальянцев, посадила, обласкала, положила ей под ноги волчью шкуру и сделала тысячу комплиментов ее красоте. Анриэтта слушала ее с рассеянным видом или, лучше сказать, не слушала.
— Что с вами? — спросила Элеонора. — Зачем вы приехали?
— Я приехала с отцом, — отвечала Анриэтта по-итальянски. — Он у синьора Замета, с которым он разговаривает, пока я буду разговаривать с тобой.
— Что вам угодно, синьора?
— О!.. почти ничего, но это ничего будет мне полезно, если ты возьмешься за это.
— Я готова.
Анриэтта собралась с мыслями или, лучше сказать, расположила их в порядке, чтобы выгодно изложить. Тактика дипломата, который намеревается лгать, чтобы заставить своего противника сказать правду.
— Кажется, синьор Замет будет на балу
— Да, синьора.
— У соседа?
— Стена об стену. Говорят, прекрасный будет бал. В целом квартале говорят о нем.
— Кто пригласил синьора Замета? Сам сосед?
— Не думаю. А, кажется, знаменитый воин, который был здесь намедни.
— Крильон?
— Именно.
— Так что ты не видала этого соседа?
— Никогда, и не знаю даже, как его зовут.
— Этого не нужно. Я надеялась только, что ты его видела.
— Для чего?
— Чтоб узнать, когда будет нужно.
— Только-то? Я могу увидеть его сегодня, если захочу.
— Каким образом?
— Поставлю лестницу у стены нашего сада, который возле его сада. Праздник будет в саду. Хозяин будет там прогуливаться, я его увижу.
Глаза Анриэтты засверкали.
— Это хорошая мысль, — сказала она, — да, точно, надо поставить лестницу. Средство неблагородное, прибавила она с горечью, — но неприглашенные должны устраиваться как могут.
— Это меня удивляет, — заметила Элеонора. — Говорят, много придворных приглашено. Почему вы там не будете с вашими родными?
Анриэтта покраснела.
— Я не знаю, но мне это все равно, Элеонора; не об этом идет дело.
«Должно быть, не все равно», — подумала итальянка, видя, как нахмурились брови Анриэтты д’Антраг.
— Мы говорим, — продолжала Анриэтта, — что ты можешь видеть этого господина… и этого уже много, но этого недостаточно.
— А!
— Когда ты хорошенько его увидишь, так что будешь уверена, что узнаешь его всегда и везде, тебе надо рассмотреть дом.
— Его дом?
— Чтобы наблюдать за его поступками.
Элеонора сделалась серьезна.
— Вы сказали мне: или недостаточно, или слишком много, — возразила она. — Приказание, понимаемое вполовину, всегда дурно исполняется. Наблюдать — слово неопределенное; объяснитесь точнее. Когда я буду наблюдать? где? для чего?
Анриэтта пристально посмотрела на проницательную итальянку.
— Я думала, Элеонора, что обращаясь к ворожее, я, буду избавлена от половины объяснений.
— С половиной объяснений я угадаю все, но с четвертью я угадаю только половину.
— Мне поручила одна моя приятельница, — сказала Анриэтта, обдумывая каждое слово, — которая любит этого молодого человека…
— Это молодой человек?
— Я так полагаю… Мне поручили, говорю я, узнать, может ли она надеяться быть любимой. Надо тебе сказать, что моя приятельница сомневается в этом.
— Она хороша собой?
— Да.
— Почему же ему не полюбить?