Призрачное счастье
Шрифт:
— Не могу, — замялся Олег Иванович.
— Это еще почему?
— Анна, к вам я не как к медсестре пришел, — нерешительно начал Олег Иванович.
— Тогда почему в поликлинику?
— А где я вас еще могу увидеть? А с давлением у меня все в порядке. Как и со здоровьем в целом.
— Это я успела заметить. Ну, какое у вас ко мне дело? А то мне работать надо, люди ждут.
— Никто не ждет. Я специально последним в очереди сидел, чтобы никто нам не помешал. Анна… Аня… Я хотел… Я хочу…
Что
— Вот. Мне нужно сдать кровь на анализ. Я прохожу обследование. Для справки о состоянии здоровья, — сообщил он.
— Топорков В. М., - прочитала Анна Вадимовна, — общий анализ крови, кровь на сахар и прочее. К сожалению, вам нужно прийти завтра утром. И не ко мне, а в лабораторию. Это этажом выше.
— А тут что, кровь не берут? — рассвирепел вовсе уж неприлично прилично одетый Крокодил.
— Вам нужно в лабораторию, — терпеливо повторила Анна Вадимовна.
— Бери кровь и не умничай, — рявкнул Крокодил.
— Почему вы разговариваете со мной в таком тоне? И не тыкайте мне, пожалуйста, — возмутилась Анна Вадимовна.
— Я тебе еще не тыкал. А если тыкну, тебе очень не понравится. Бери, кому сказал, — командовал Крокодил.
Петров осторожно подошел к В. М. Топоркову, осторожно, но крепко стиснул его локоть и повел к выходу. Крокодил даже не успел отреагировать.
— Я сейчас вернусь, — сказал Олег Иванович Анне Вадимовне, а ничего не понимающий Крокодил прошипел:
— Погоди, это я еще вернусь.
— Хорошо, Олег Иванович, что вы зашли, а то я уже волновалась. Странный какой-то тип, — обрадовалась она, когда Петров вернулся.
— Если еще раз появится с претензиями, позвоните мне. Я этот народ насквозь без рентгена вижу. И не хотел бы вас подвергать опасности. Уважаемая Анна Вадимовна, я бы хотел с вами поговорить, — напомнил Олег Иванович. — Дело в том… Я бы хотел… В смысле, я хочу…
— А почему так торжественно? Извините, Олег Иванович, это я хочу у вас спросить, а можно как-нибудь выяснить, кто отец или отцы наших девочек? Ну, Катюшки и Лёлечки.
— К сожалению, Анечка, к сожалению, пока нет. Косарева ни разу не была замужем. Сейчас мы опрашиваем народ, соседей. Был ли у нее сожитель, извиняюсь, гражданский муж? А может, и не один. Пока послали запрос в колонию, где она отбывала срок. Откуда у нее взялась беременность? Но я ведь не за этим пришел, — решительно прервал он свой монолог.
— А зачем?
— В общем, выходите за меня замуж, Анечка. Вот, — Петров порылся в карманах и достал коробочку с кольцом. — Я, конечно, в
Анна Вадимовна оторопело таращилась на Олега Ивановича, а тот стоял с протянутой рукой, на ладони его поблескивало обручальное кольцо.
Доминика испуганно вздрогнула — в дверях возник… огромный розовый бегемот! А за ним — улыбающаяся физиономия Борюсика. Доминика в ответ улыбнулась.
— Приве-ет! — замахала она бегемотику. — Какой ты чудный, толстый и смешной. А как тебя зовут?
— Зовут его Борька. И он очень похож на меня. Пусть он дарит тебе хорошее настроение, когда я уйду.
Доминика так устала огорчаться, что несказанно обрадовалась этому розовому и пушистому7 бегемоту.
— Видела меня по телевизору? — спросил Борис.
— Да, здорово смотрелся! Думаю, у тебя появилось немало поклонниц. А за привет — огромное спасибо, ты меня так поддержал… Кстати, а как ты прошел сюда, я же просила никого не пускать? — вспомнила вдруг Доминика.
Борис отмахнулся.
— А какие перспективы у программы?
— Думаю, самые радужные, — Борис задумался. — Только сложно найти симпатичную пациентку для участия в прямом эфире. Это наша новая задумка. Ты чего это загрустила?
— Борюсь, я боюсь, — призналась Доминика. — Меня преследует один и тот же сон. Будто я иду в длинном платье то по лугу, то по берегу моря, то по саду. И вокруг — звенящая тишина. Никаких звуков: трава не шелестит, шума прибоя не слышно. Только детский голос, тихий голосок ребенка. А что говорит, не понимаю. К чему это?
— Видишь ли, в твоей жизни произошли изменения. Они, конечно, не лучшие, однако все-таки изменения. И ты не знаешь, что ждет тебя впереди. Отсюда и голоса непонятные. Сон — отображение твоих страхов, твоего внутреннего состояния, твоей неуверенности. Кстати, лучше всего тебе выговориться. Ну как, поговорим?
— Ты хороший, Борюсь, но легче мне вряд ли станет.
— Ну, может, тебе полегчает от коллективного привета. Вот, держи, целый пакет. Амалия лично передала.
Борис вскоре ушел. Доминика решилась закрыть глаза, но тут приехали Танюша и Юрий Владимирович.
Хорошо, что перевели сюда, значит, дело пошло на поправку! — радовался благородный отец. Увидев бегемота, удивился: — А что это за толстячок симпатичный — друг Серегин?
— Нет, это Борюсик. Мой друг.
— Приветливый малый. Мне такие по душе. Похож на одного издателя. Как же его звали… Да неважно. Только он все время один анекдот рассказывал… Правда, я забыл какой.
— Папа, прости, что перебиваю, — сказала Доминика, — не мог бы ты поговорить с врачом по поводу компьютера и Интернета — чтоб в палату поставить. Хочу поработать немного.