Пропали каникулы
Шрифт:
— Не очень, — смешно наморщила нос Натка. — Я только уколов не люблю, но доктор сказал, что колоть незачем. — И она беззаботно поболтала в воздухе туго забинтованной ногой.
— Это хорошо, — сказал Юзик. — Конечно, когда всерьёз заболеешь, уколы — штука полезная, но лучше без них.
— Вот именно! — согласилась Натка. — Лучше без них!
Саша вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной насмешливый голос:
— Заборы подпираем?
Перед ним, засунув руки в карманы, стоял Андрей.
Саше захотелось немедленно провалиться
— Соболезнование выражаем? — ехидно поинтересовался Андрей и лихо цвыркнул сквозь зубы. — Ну, этот шкет, Юзик, ещё ладно, а ты-то чего вокруг Натки вертишься?
— Ничего я не верчусь! — обиженно набычился Саша. — Ты же сам за ней на речку приходил.
— Так играть не с кем, — пожал плечами Андрей. — Были тут ребята стоящие, да позавчера на сенокос уехали, одна мелюзга в деревне осталась…
— Вот и я смотрю, что пусто…
— А на безрыбье и рак рыба. Мы и пошли Натку искать. А вообще-то, я девчонок терпеть не могу — задаваки глупые!
— Ну, не все, — неожиданно заступился за девчонок Саша. — Натка, вроде, не такая…
— Такая, такая… Задавака и воображала! Меня первым делом воспитывать принялась: то плохо, это нехорошо… Не на того нарвалась!
Из-за углового дома вышла невысокая седая женщина. Она показалась Саше знакомой. Только потом он понял почему: на пожилом тёмном лице женщины неожиданно ярко синели такие же, как у Натки, глаза.
— К Наташе? — приветливо улыбнувшись, женщина распахнула перед ребятами калитку. — Заходите, не стесняйтесь.
Почувствовав, как у него краснеют не только щёки, но и уши и даже шея, Саша как-то неуклюже, боком прошёл в калитку. За ним нехотя двинулся и Андрей.
Вдоль узкой дорожки цвели большие пионы: красные, розовые, белые… Вокруг виднелись ещё какие-то цветы, но Саше некогда было смотреть по сторонам. Он думал и никак не мог придумать, как объяснит Натке и Юзику своё появление. Но Натка, увидев их, обрадовалась и закричала: «Вот молодцы, что зашли!» И Саше сразу стало легко и просто.
С веранды послышался звон чашек, и ребят позвали пить чай. Здесь было уже сумеречно — веранду густо оплёл дикий виноград, и казалось, что сидишь не за столом, а где-то в зарослях сада.
Наткина бабушка внесла большое блюдо с поджаристыми булочками и вазочку золотисто-янтарного варенья. От варенья пахнуло земляникой, и над столом тут же закружились взволнованные осы.
Саша не привык так чинно распивать чаи. Чувствуя, что от смущения пересыхают губы, он сидел в плетёном кресле и с завистью смотрел, как Андрей положил себе полную розетку варенья и аппетитно захрустел булочкой.
Саша тоже потянулся было за вареньем, но тут где-то совсем рядом прозвучали какие-то странные удары: бум! бум! а потом вдруг глухо закуковала кукушка. Уронив от неожиданности ложку, которая стала медленно погружаться в вазочку, Саша уставился на Андрея круглыми непонимающими
— Да это же часы с кукушкой! — догадался Саша, и Андрей подтвердил:
— Часы. Я такие недавно в музее видел, в Прибалтике. Мы туда на соревнования ездили.
Андрей принялся рассказывать, как он и его друг Серёга собрались в музей, да опоздали…
— Стоим, а нас не пускают. Такая жалость — музей-то интересный! И опоздали всего минут на пять…
Добродушно улыбнувшись, Наткина бабушка спросила:
— Как же вы узнали, что музей интересный, вы же туда не попали?
Но смутить Андрея было делом нелёгким.
— Да там даже у кассы стояли рыцари в латах и часы вроде ваших, Анастасия Ивановна, — быстрой скороговоркой пояснил он и озорно заблестел глазами. — Кассирша на минуту отлучилась, а Серёга — толк меня в бок. «Смотри, — говорит, — парень какой мощный!» Да так это запросто — хлоп рыцаря по плечу! А тот вдруг зашатался, да ка-ак трахнет Серёгу по голове железной своей ручищей! Он так и сел. Тут кассирша заявилась, руками замахала: «Ах вы, такие-сякие!» Ну, мы ноги в руки — и на улицу!
Юзик смешно фыркнул, засмеялась и Натка, закинув голову, и Саша увидел, какие у него белые и мелкие, совсем как у белки, зубы. Саша с досадой почувствовал, что завидует Андрею. «Молодец! Даже если выдумал, всё равно смешно. Не то что я — только и знаю, что хлебать молчком свой чай, будто сроду его не пил…»
— Может, конечно, у рыцаря этого просто поднятая рука упала, когда Серёга его по плечу хлопнул, — хитро ухмыльнулся Андрей. — А может…
— А может, он и разозлился! — сделав большие глаза, весело подхватила Анастасия Ивановна. — За бесцеремонное обращение!
Все засмеялись, и только Саша сидел насупленный и красный и торопливо придумывал, о чём бы тоже рассказать, но ничего интересного не придумывалось. Вдруг нащупал в кармане глиняную «модницу» и повеселел.
— А я у тёти вот что нашёл! — Он поставил игрушку на стол.
Остро блеснув светлыми глазами, Андрей сморщился.
— Глиняшка! Сама она, что ли, делала?
Саша, вспыхнув от обиды, молча кивнул.
— А что, ничего игрушка! — покачал головой Юзик, а Анастасия Ивановна неожиданно заинтересовалась:
— Ну-ка, ну-ка! — И, осторожно взяв «модницу», стала её внимательно рассматривать.
— Да это чудо, ребята! — удивлённо улыбнулась она. — Смотрите, какая лукавая щеголиха! Совсем живая! А ты говоришь — глиняшка! — И Анастасия Ивановна, с укором глянув на Андрея, обратилась к Натке: — Ну, а тебе это тоже не нравится?
— Почему же, бабушка, — обиделась Натка. — Очень забавная игрушка. А раскраска какая яркая, весёлая…
— Это ты верно заметила, — Анастасия Ивановна бережно возвратила «модницу» Саше. — Краски у народных мастеров всегда яркие, радостные, я бы сказала — жизнеутверждающие.